Ну, бля, уж лучше тогда пошуметь на славу, верно?

Когда революционеры скрылись из виду, я беззвучно спустилась вниз по лестнице и выглянула из таверны. Вокруг было столько глаз, что по разгуливать по крышам слишком рискованно. Дозорные стояли ко мне спиной, остальные убрались. Выскользнув за дверь, я как можно тише и быстрее нырнула в ближайший переулочек.

Я попыталась представить Старкову Блажь. Поселение достаточно большое, чтобы ворота не были единственным выходом – еще одни, скорее всего, расположены с тыла, на противоположном конце. Лиетт, догадавшись об этом, направится именно к ним. Я, вероятно, могла пробраться туда закоулками прежде, чем дозорные появятся и там, а потом дать деру.

И вот, увлеченно пробираясь между домами, я вдруг услышала сдавленный шепот.

– Мать твою через колено…

Я выглянула за угол в очередной переулок, выходивший прямиком на площадь с ее изломанными мертвецами и черной землей.

Кэврик и двое солдат, растеряв запал и дисциплину, взирали на жуткое творение Враки. Позабыв про штык-ружья, широко распахнув глаза в отвращении, непонимании, разинув рты в…

– Блядь… бля-а-адь…

…явной нехватке слов.

– Сержант, – прошептал солдат. – Не может ли среди них…

– Ни один не похож на Неумолимого. – Кэврик потряс головой. – Но… твою ж… Вот за чем его отправили. И мы слишком поздно… – Дыхание его вырвалось вздохом, полным холода и отчаяния. – Слишком, блядь, поздно.

– Имперцы – животные, сэр, – прорычал второй солдат. – Скитальцы, не скитальцы, любой маг – сраный психопат. Нужно вернуться с полным батальоном, сжечь каждый дом дотла и…

– У нас другой приказ, – перебил Кэврик. – Огонь не поможет найти наших людей. И он… – Сержант в последний раз взглянул на жертвенник и отвернулся. – Он не спасет этих людей. Смотрите в оба, курки взвести. Если найдутся выжившие после… после этого… их необходимо обнаружить и обезопасить.

– Но сэр, Хранитель Реликвии не давал нам приказа спасать мирных.

– Это само собой разумеется.

Как уже говорила – будет очень, очень досадно, если придется его убить.

Но я девушка расчетливая. Я не трачу зря еду, я не трачу зря выпивку, и я не трачу зря пули.

Кэврик стоял на открытом месте. И смотрел в другую сторону от моего укрытия. И его голова попадало ровненько в прицел Какофонии. Я взвела курок.

Это был правильный ход, разумный. Цепь субординации, что связывает Революцию воедино, сделана из стекла: жесткая, негнущаяся – и хрупкая. Годы пропаганды ничем не помогли им научиться думать своим умом. Убью Кэврика сейчас, и без командира остальные в панике разбегутся. В суматохе я с легкостью найду Лиетт и уберусь отсюда.

Да мне, мать его, даже не нужно в голову целиться. Попаду в тело, Руина вынесет легкие из грудной клетки. Один выстрел, и все, на хер, можно отсюда хоть прогулочным…

Рука дрогнула. Глаз дернулся. Палец на крючке напрягся.

Одной Госпоже ведомо, почему я не спустила курок.

Может, в Шраме осталось слишком мало честных людей. Может, я убила слишком многих. Или, может, я попросту такая, блядь, дура.

Так или иначе, я опустила Какофонию. Стиснула зубы от боли, когда он вспыхнул в ладони, взбешенный тем, что я не дала ему убить. Пекло, впрочем, слабенько, вполсилы; он и сам явно не считал Кэврика достойным убийства.

А может, где-то в глубине души мы оба романтики.

Убирать его далеко я все-таки не стала и, нырнув назад в переулок, прошла между домами. Пятый по счету переулок привел меня к широкой дороге. Стоило мне выглянуть, как губы сами собой растянулись в усмешке. Вот они, всего в сотне футов – вторые ворота, деревянные, распахнутые, прямо-таки ждут меня.

А потом усмешка померкла. Как только я увидела на пути к ним хрупкую девочку, которая обхватила себя руками и глядела вниз.

– Лиетт! – крикнула я, бросаясь к ней.

Никакой реакции. Пока я не опустила ей на плечо ладонь. Лиетт отскочила, вскинув руку и оцарапав мне щеку ногтями. Я схватила ее за плечи.

– Тихо, – прошипела я. – Полегче!

Спустя миг судорожных вздохов и еще три – дрожания Лиетт успокоилась и смогла поднять взгляд и посмотреть на меня. Но страх из ее глаз не ушел. Она высвободилась из моей хватки. Отвернулась.

– Ты цела, – заметила я, выискивая на ней кровь и не находя оной. – Я тоже, если вдруг тебе интересно. – Я пощупала щеку, по которой она мне саданула. – Мне, конечно, льстит, что ты запомнила мои советы целиться в глаза, но в следующий раз – они немного выше.

Лиетт не произнесла ни слова. Она не шелохнулась. А у меня не было времени ждать, пока она все переварит.

– Слушай, – начала я, снова приближаясь. – Понимаю, ты увидела полный пиздец, но нам нельзя тут оставаться и…

– Это Враки?

Ее голос прозвучал так тихо, так неуверенно – как будто и не Лиетт вовсе, чуть было не подумалось мне.

– Его магия сотворила такое с людьми? – Она повернулась ко мне. Ее молчание давалось мне куда проще, чем слезы в глазах. – Он сотворит такое и с тобой?