В живых сегодня останется только один. Вряд ли мы так долго будем выяснять, кто именно.

Итак, с палантином на лице, грязью под ногами и светлеющим небом над головой я отправилась сражаться с человеком, который способен убить меня одной силой мысли.

Я осторожно прокралась сквозь брешь. После дождя старая древесина воняла затхлостью, башни зловеще скрежетали, сочась влагой.

Если у меня и были сомнения, тут ли Дайга, они мигом улетучились, стоило мне расслышать плывущий по руинам, слабо различимый звук. Женский голос, чистый и глубокий, набирал высоту под негромкие вздохи скрипок; песня была тягучей, печальной.

Опера. «Плач госпожи», если я не ошибаюсь.

И отсюда можно сделать три вывода.

В музыке у Дайги очень старомодный вкус.

Дайга знал, что я здесь.

И ему было насрать.

Винить его я не могла. Б'oльшую часть казарм и складов сожгли и разграбили, среди голых остовов валялись только жалкие кучи булыжников и древесины. Засаду устраивать негде. Тайком не подкрасться. Приблизиться я могла лишь открыто.

Так я и поступила.

Так я и обнаружила Дайгу Фантома.

Высокий, тощий, облаченный в изысканные – хоть и поношенные – одежды черных и красных тонов, он восседал в новеньком кресле. Ноги его покоились на коврике, расстеленном на сырой земле. На тонкой шее красовалось ожерелье из безделушек – кольца, свернутые письма, даже ложка. Лицо скрывала оперная маска зловещего демона, с черными, пустыми глазницами и кривой, клыкастой ухмылкой. Прямо как на плакате.

Вокруг, словно сокровища великого зверя, высились груды оружия – мечи, копья, щиты, луки, – а ящиков с запасами хватило бы на целую армию, помершую тут. Однако все внимание Дайги сосредоточилось на крошечном столике перед ним и вокафоне, из трубы которого лилась сладкая оперная музыка.

Дайга как будто меня не замечал. Лишь покачивался в такт; затянутые в перчатку пальцы дирижировали воображаемым оркестром.

– Мне нет дела до происков варваров и их революционного фарса, – не глядя на меня, проговорил Дайга слащаво-светским шелковым голосом. – Орудия войны силятся делать то, что магии подвластно столь непринужденно. Даже сие приспособление – ничто в сравнении с настоящей сценой Катамы. – Он вздохнул, когда певица взяла высокую ноту. – Однако, в столь неутешительном положении, утратив милость Императрицы, обладать хоть крупицами культуры – это благословение, не так ли?

Я шагнула во внутренний двор – смысла скрываться не было. Подобралась так близко, насколько осмелилась, глянула на вопящий вокафон. Пожала плечами.

– Хрипит всякий раз, как она берет высокую ноту, – заметила я. – Они мастерят арбалеты, которые выдают десяток болтов в три секунды, но никак не исправят эту сраную трескотню.

– Следите-ка за языком. – Дайга продолжил дирижировать воображаемым оркестром. – Вы, боюсь, пробыли тут слишком долго. Нисколько не цените столь изумительные вещи. Даже сомнительная культура здешних мест предпочтительнее полного отсутствия оной, м-м?

Он взмахнул рукой. Глаза под маской слегка блеснули фиолетовым. Чашка на столе вдруг поднялась и прилетела Дайге в ладонь. Он сделал большой глоток, затем укоризненно цокнул языком.

– Прошу прощения, госпожа.

Еще взмах – и, оторвавшись со стола, передо мной зависла вторая чашка. Я взяла ее, кивнула в знак благодарности, отхлебнула крепкий жасмин. И, прежде чем начать убивать друг друга, мы долго сидели просто так, попивая чай.

– Не ожидал, что меня найдут, – произнес Дайга с мрачной торжественностью, как на похоронах. – В особенности – что найдете вы.

Я уставилась на него на мгновение.

– Значит, ты меня знаешь.

– Доводилось слышать рассказы.

– Которые?

– Меня интересует лишь один. – Дайга тоже уставился на меня сквозь пустые глазницы маски. – Вы и в самом деле были при Бессонной?

– Была, – кивнула я.

– Ясно. И в самом деле совершили то, о чем говорят?

Я помедлила.

– Совершила.

– И теперь вы здесь по мою душу. – Он отвел взгляд. – Вас послала Императрица?

В его голосе прозвучала надежда, прорвавшись сквозь шероховатость разочарований. Я покачала головой и поставила чашку на ближайший ящик.

– Я здесь по иной причине.

Дайга уронил голову, из пасти демона вырвался вздох.

– Я отдал Империуму все – годы, плоть, всю мудрость и бурную силу, которые им сопутствовали. И теперь на меня ведут охоту, я лишь очередной бродячий пес, окруженный гончими.

– Смерть не выбирают, – отозвалась я. – Ее можно только заслужить. – Я окинула взглядом блестящие влагой горы оружия. – Ждал войско?

– Всякий добрый господин нуждается в вассалах, – пробормотал Дайга в ответ.

– Скитальцам не дано быть господами. И вассалы у них обычно получше тех детишек.