Погодите-ка. Мысль пришла внезапно. Девчонка в таверне. Девчонка говорила, что они ограбили имперский караван, так? А имперские караваны везут с собой магию. Меня осенило.

Твою ж мать, у него грозострелы.

И я рванула оттуда.

За мной полетела песня молний, злая скрипучая строфа, что вырвалась из двадцати хриплых глоток. Болты взрезали землю, дрожа разрядами, взрываясь яркими шумными вспышками, взметая комья грязи в небо.

За первой строфой последовала вторая – разъяренной сталью и воющим металлом. Мечи вылетели стремительной дугой, пытаясь порубить меня на куски; я низко нырнула и метнулась в сторону. Копья хлынули с неба проливным дождем, едва не задели ногу. Хватники аккуратностью не славились, но им и не нужно, когда они обладают такой мощью, как Дайга.

Ложка, по всей видимости, была ему особенно дорога.

Каждым взмахом руки он извлекал из ящиков все больше оружия, посылал его в меня стрелять, колоть, резать. Приходилось все чаще уклоняться и отскакивать. В конце концов я устану или споткнусь, или Дайга обрушит на меня весь свой сраный форт. Долго я не выдержу.

Впрочем, долго мне и не нужно.

Скользнув в сторону, я вскинула револьвер.

Как раз вовремя, чтобы увидеть грозострел, пронизанный светом и направленный на меня.

Взвыла буря. Из моих легких вырвался крик. Болт ударил мне в бок, прошил плащ, и взрыв подкинул меня в воздух. Я прокатилась по земле, окутанная клубами дыма. Орудия зависли, выжидая; Дайга наблюдал, его маска, ухмыляясь, упивалась зрелищем смерти недавнего врага.

Жаль, я не видела его лица, когда, пошатываясь, поднялась на ноги.

По телу пронеслась вспышка боли. Я охнула, силясь вдохнуть воздух, который из меня вышибло. Больно адски, но я осталась жива. Плащ замерцал, длинная нить символов на нем ярко вспыхнула и погасла, магия ушла.

Сраная магия.

– Расписанный на удачу плащ, – хмыкнул Дайга. – А ты полна неожиданностей, м-м?

Увиденное его не впечатлило. С чего бы? Он знал, что удачепись спасет в лучшем случае от одного удара, а потом магии нужна перезарядка. А у него в запасе ударов полным-полно.

С неподвижно парящим над ним фантомным арсеналом Дайга напоминал ангела с зазубренными крыльями и нимбом из стрел. Однако смотрела я не на оружие. Я не сводила глаз с самого Дайги, зависшего в добрых десяти дюймах от земли. А под ним по-прежнему жадно блестела и тянулась ледяными копьями Изморозь.

Я подняла револьвер; он вытянул ухмыляющееся дуло к Фантому. Я спустила курок. Пуля вылетела ярко-алой вспышкой. Геенна изверглась миниатюрным взрывом и сбила щиты. Дайга вскрикнул – пламя просочилось сквозь его оборону, лизнуло одежды. Он рухнул вниз, к земле, стремясь сбежать от потрескивающего огня.

Я прицелилась еще раз. Выстрелила. Револьвер громогласно расхохотался.

Дайга вскинул руку. Новый щит отразил последнюю пулю.

Отлично.

Алая вспышка. Стена звука и мощи. Руина ударила в щит гребаным тараном и взорвалась. Металл уберег Дайгу, и волна просто откинула его назад. Но это ничего. Руине убивать не нужно.

Это работа Изморози.

Дайга отлетел назад, испустив крик, который продлился всего секунду. После раздался влажный треск насаженной на острие плоти.

Орудия провисели на мгновение дольше. Затем они дрогнули, накренились и с лязгом рухнули на землю кольцом. А в его центре висел Дайга.

Пронзенный.

Раскинутые в стороны руки. Безвольно обвисшие ноги. Тело дернулось. Пока он смотрел на торчащую из своей груди внушительную сосульку, пятнающую ожерелье красным, маска демона продолжала ухмыляться.

Еще через миг лед сломался под его весом. Дайга тяжело рухнул на колени и остался в этой позе. Хватал воздух ртом, цепляясь за острие ладонями. Взгляд пустых глазниц устремился вниз, к земле.

Я обнажила клинок, медленно приблизилась. Не стоит искушать судьбу, имея дело с магами, особенно если это тот, кто способен вырвать сосульку из своей груди и метнуть в меня. Но, оказавшись рядом, я впервые увидела его глаза.

Они были широко распахнуты. И в них стоял ужас.

– Последние… – охнул Дайга и кашлянул кровью. – Последние… слова…

Я поморщилась. Вот, значит, и все. Никаких проклятий на прощание, отчаянных попыток отыграться, даже никакой мольбы. Дайга по прозвищу Фантом оставался джентльменом до самого конца.

Кивнув, я протянула руку и бережно сняла с него маску.

Не знаю, почему я представляла его моложе. Не знаю, почему было странно смотреть на его лицо – лицо, которое могло принадлежать моему деду, если бы мы в свое время принимали решения получше, – и видеть, как слезящиеся глаза блестят последними каплями жизни. Даже вытатуированные на горле кисти скелета не делали выражение его лица менее благодушным.