– Я не понимаю, зачем вы здесь и о чем толкуете, – сказала она. Руки ее были крепко стиснуты на груди. На вид ей было лет около сорока.

– У нас есть и другие варианты, миссис Сандерс, – вмешался Джон. – Я расскажу вам какие. Мы можем выйти на улицу и расспросить о вас и сержанте Купере у соседей. Можем также привлечь криминальную полицию. Или же вам предоставляется возможность ответить на наши вопросы здесь, конфиденциально, в домашней обстановке. Вы ведь знаете, что Купера собираются казнить через несколько дней?

– Будьте вы прокляты. Оба! – внезапно воскликнула она, повышая голос. – Вы все не так поняли. Как всегда, полиция все понимает превратно!

– Почему бы вам не просветить нас в таком случае? – сказал Сэмпсон, смягчая тон. – Мы здесь затем, чтобы слушать. Вот как обстоят дела, миссис Сандерс.

– Вы хотите, чтобы вас просветили? Вы правда этого хотите? Ладно, пусть будет по-вашему. Да, я действительно звонила вам, детектив Кросс. Это была я.

– Ну, а теперь то, о чем я не сказала по телефону. Я не обманывала своего мужа с сержантом Купером. Это муж попросил меня позвонить. Он друг Эллиса. Так получилось, что он не верит в виновность этого человека. И я не верю. Но у нас нет доказательств, нет свидетельств, подтверждающих, что он не совершал тех убийств. Эллис действительно был здесь в тот вечер. Но это было еще до того, как он напился пьяным, и приходил он повидаться с мужем, а не со мной.

Я внимательно выслушал то, что она говорила. Я ей поверил. Было бы трудно не поверить.

– А сержант Купер знал, что вы собираетесь мне звонить? – спросил я.

Она пожала плечами:

– Понятия не имею. Вам придется спросить об этом сержанта Купера. Мы просто старались сделать что в наших силах. И вам следует поступить так же. Человек приговорен к смерти, а он так же невиновен, как вы или я. Он невиновен. А теперь позвольте мне накормить моих малышей.

Мы не продвинулись ни на йоту, и это было чертовски огорчительно для нас обоих, но особенно – для Сэмпсона. Часы, отсчитывающие время жизни Эллиса Купера, тикали так громко, что я почти непрерывно слышал их неумолимый ход.

Примерно в девять вечера мы с Джоном обедали в популярном местном питейном заведении под названием «Паб неудачников», в торговом центре Стриклэнд-Бридж. Предположительно туда захаживало много отставных офицеров из Форт-Брэгга. Мы все еще рыскали в поисках любой информации, какую могли добыть.

– Чем больше нам известно, тем, похоже, меньше толку, – покачал головой Сэмпсон и отхлебнул пива. – Здесь, в Брэгге, явно что-то не так. И я знаю, что ты сейчас скажешь, Алекс. Что, быть может, очаг неблагополучия заключается в самом Купере. Особенно если это он настропалил Сандерсов позвонить тебе.

Рассеянно теребя кружку, я обвел глазами паб. Большую часть помещения занимал бар, битком набитый и шумный, дым висел коромыслом. В музыке перемежались стили кантри и соул.

– Это не доказывает, что он виновен. Трудно винить Купера за то, что он пытается сделать то, что в его силах, – произнес я наконец. – Он ведь в камере смертников.

– Он не глуп, Алекс. Он способен поднять волну, чтобы привлечь наше внимание. Или чье-нибудь еще.

– Но он не способен на убийство?

Сэмпсон уперся в меня взглядом. Я почувствовал, что он начинает заводиться.

– Нет, он не убийца. Я знаю его, Алекс. Так же, как знаю тебя.

– Купер убивал людей в бою? – спросил я.

Сэмпсон досадливо потряс головой.

– То была война. Многие наши тоже погибли. Ты же знаешь, что это такое. Тебе тоже приходилось убивать людей, – сказал он. – Но это же не сделало тебя убийцей, как ты считаешь?

– Сам не знаю. А ты что думаешь?

Я невольно услышал разговор, который вели между собой мужчина и женщина, сидевшие в баре по соседству с нами:

– Бедную Ванессу полиция нашла в лесу возле дороги I-95. Пропала всего два дня назад. Теперь она мертва. Какие-то уроды ее прикончили. Небось какое-нибудь армейское отребье, – говорила женщина. У нее был сильный южный акцент, голос звучал гневно и вместе с тем испуганно.

Я повернул голову и увидел рыжеволосую, с лихорадочным румянцем, девицу в ярко-синем топе, с тесемкой вокруг шеи и белых слаксах.

– Простите, я невольно подслушал. Что произошло? – спросил я. – Кого-то убили за городом?

– Девушку, которая иногда сюда заходила, Ванессу. Кто-то ее застрелил, – закивала головой рыжая. Ее собеседник, одетый в черную шелковую рубашку и ковбойскую шляпу, походил на прогоревшего исполнителя кантри и ковбойских песен. Ему не понравилось, что женщина беседует со мной.

– Меня зовут Кросс. Я детектив из Вашингтона, специализирующийся на расследовании убийств. Мы с коллегой работаем здесь над одним случаем.