В ожидании, когда она спустится на кухню, я вглядывался в знакомые предметы. Так сказать, смотрел на привычное новыми глазами.

Над всем нашим кухонным помещением главенствует старинная плита. У нее четыре конфорки, а также широкая поверхность, на которую Нана ставит кушанья остужаться, а продукты – дожидаться своей очереди. Одна к другой примыкают две духовки. На плите всегда стоит большой черный котел на ножках.

Модель холодильника тоже старая, но Нана ни за что не желает с ней расстаться. Холодильник всегда увешан записками и памятками, касающимися нашего совместного бытия: тут и расписания занятий Дэймона в хоре и в баскетбольной секции; и всевозможные планы и графики Дженни; и адресованный мне и Сэмпсону список телефонных номеров, по которым требуется срочно позвонить; и карточка с указанием даты очередного планового обследования маленького Алекса у педиатра; и бумажка в духе дацзыбао, где рукой Наны начертано очередное глубокомысленное изречение: «Никогда не споткнешься, если стоишь на коленях».

– О чем это ты размышляешь? – услышал я вслед за знакомым шарканьем тапочек. Обернувшись, увидел Нану, которая стояла, уперев руки в бока, готовая к бою и к любым превратностям.

– Сам не знаю, – отозвался я. – Может, о призраке вчерашнего завтрака? Как ты себя чувствуешь, старушка? Поболтай со мной. Ты в норме?

Она подмигнула и кивнула своей маленькой головкой.

– Просто прекрасно. А ты как? Ты-то в порядке? Выглядишь усталым. Нелегкая это работа – присматривать за таким домом, а? – сказала она и хихикнула. Ей это так понравилось, что она хихикнула еще раз.

Я подошел к ней, сжал в объятиях и приподнял. Она была такой легкой – наверное, меньше сорока килограммов.

– Поставь меня обратно! – прикрикнула она. – Уймись, Алекс. Я могу сломаться.

– Тогда расскажи мне, что произошло вчера. Ты собираешься навестить доктора Родмана? Разумеется, да.

– Мне, должно быть, просто требовалось чуть больше поспать, только и всего. Это может случиться со всяким. Просто я прислушалась к своему телу. А ты прислушиваешься?

– Да, прислушиваюсь, – ответил я. – Я и сейчас к нему прислушиваюсь, и оно выражает мне серьезное беспокойство насчет тебя. Ты запишешься на прием к доктору Родману, или мне самому тебя записать?

– Опусти меня на пол, Алекс. Я уже договорилась с доктором на эту неделю. Плановый визит, ничего особенного. Ну, а теперь к делу. Какую ты хочешь яичницу сегодня на завтрак?

Как будто для того, чтобы показать мне, как прекрасно она себя чувствует, Нана сказала, что нам с Сэмпсоном следует снова съездить в Форт-Брэгг и закончить тамошние дела. Она настаивала на этом. Мне действительно надо было съездить в Форт-Брэгг еще раз, но я собирался сделать это лишь не раньше, чем приедет тетушка Тия и останется с Наной и детьми. Только убедившись, что все под контролем, я отправился в Северную Каролину.

По дороге я рассказал Сэмпсону, что случилось с Наной, а также подробнейшим образом пересказал свои домашние хлопоты в тот день.

– Что ж, Алекс, ей восемьдесят два года, – ответил он, а потом прибавил: – Ей, вероятно, осталось быть с нами всего каких-нибудь лет двадцать.

Мы оба рассмеялись, но я видел, что Джон тоже обеспокоен. По его же собственному признанию, Нана была ему как мать.

Когда мы приехали наконец в Файетвилл, было почти пять часов вечера. Нам необходимо было найти ту звонившую женщину и расспросить насчет алиби, которое, возможно, могло бы спасти сержанта Купера.

Мы ехали, направляясь к жилому комплексу на бульваре Брэгг, находившемуся менее чем в полумиле от Форт-Брэгга. Над головой все так же летали реактивные самолеты, а вдали, на полигоне, продолжала бить артиллерия. Почти все обитатели работают на базе и живут в этом микрорайоне, где им предоставляется компенсация расходов на жилье. Скидка зависит от уровня жалованья, размера и качества жилья, особенно разительно возрастая вместе с чином и званием домовладельца. Большинство жилищ, которые мы видели, были маленькими, провинциального вида, домиками. Некоторые, судя по виду, требовали серьезного ремонта. Я где-то читал, что более 60 процентов современных военнослужащих женаты и имеют детей. Похоже, что статистика на сей раз оказалась права.

Мы с Сэмпсоном подошли к одному из кирпичных домиков, и я постучал в обитую алюминием, погнутую и обшарпанную дверь. На пороге возникла женщина в черном шелковом кимоно. Она была крупного сложения, довольно привлекательная. Я уже знал, что ее зовут Тори Сандерс.

Из-за спины у нее выглядывали четыре любопытные мордочки.

– В чем дело? – спросила она. – Мы заняты. В зоопарке час кормежки.

– Я детектив Кросс, а это детектив Сэмпсон, – объяснил я. – Капитан Джейкобз сказал нам, что вы знакомая Эллиса Купера.

Она никак не отреагировала. Даже глазом не моргнула.

– Миссис Сандерс, вы звонили мне в отель два дня назад. Я прикинул, что ваш дом должен находиться в радиусе, доступном для пешей ходьбы от базы, коль скоро сержант Купер остановился здесь в ночь убийства. Я кое-что проверил. Выяснил, что именно здесь он был в ту ночь. Можно нам войти? Вы же не хотите, чтобы мы стояли здесь, на глазах у всей округи.

Тори Сандерс наконец решилась. Она привела нас в маленькое жилое пространство, служившее столовой. Потом выставила детей.