Вся масса всадников газавата, обтекая город, на узких улочках которого не было смысла биться верхом, устремилась навстречу главному врагу, в роли которого был Иоанн Тёмный, восседавший на коне, со своим, воспетым во всех негритянских песнях, копьём.

Там, в тёмной массе войск, стали образовываться оборонительные стрелковые цепи, готовые встретить многочисленных всадников своим огнём. У царя Судана, Иоанна Тёмного, тоже была конница, но почти вся она находилась на противоположном берегу и теперь судорожно искала мелководье, чтобы переправиться и вступить в бой.

Хуссейн Абдаллах поблагодарил Аллаха за такой подарок судьбы и, совершив ритуальное движение руками, как будто бы омывая свои лицо и бороду, ещё раз помолился, благодаря Аллаха за посланную удачу, а потом, хлестнув жеребца изукрашенной серебром и золотом дорогой камчой, направил его прямиком в бой.

Заметив огромную массу конницы и верблюжьих всадников, мчащихся в атаку, Иоанн Тёмный, несомненно, испугался и, бросив свои войска, которые спешно стали окапываться и пристёгивать штыки к винтовкам, рванул, во главе всего лишь двух сотен всадников, в сторону от предстоящего места сражения.

«Аллах Акбар!» — вскричал, радуясь Хуссейн ибн Сауд, и во главе пяти тысяч всадников бросился за трусливым негром, заранее радуясь своей победе над чёрным шакалом. Остальные пятнадцать тысяч, или чуть больше, атаковали пехоту, надеясь опрокинуть в реку, стараясь успеть до спешившего на помощь суданцам большого отряда конницы, уже сумевшего отыскать брод.

Я громко матерился, настёгивая свою кобылу, вместе со всеми своими всадниками. Что за невезуха! Мало того, что пришлось с ходу вступать в бой за город, так ещё за нами увязалась не тысяча всадников, а…

Оглянувшись, я увидел огромную массу конных воинов, размахивающих оружием и несущихся за нами с громким улюлюканьем в азарте погони.

…а, по меньшей мере, их было в три раза больше, и никак не тысяча. А мой «БигМак»…, и я ласково провёл ладонью по черненой поверхности кожуха воздушного охлаждения, …мой «БигМак» ещё толком и не пристрелян.

Да и второй номер моего пулемётного расчёта, тут я покосился на скакавшую слева от меня Азель, которую навязал мне, практически насильно, Палач. Так вот, мой второй номер, вечно стремился закрыть меня своим упругим телом, а не подать мне очередной пулемётный диск.

Конечно, лежать под мягким женским телом, безусловно, приятно, но вот почему она так делает, ей что, посмертных лавров Заудиты не хватает? Сомнительная радость, на мой взгляд. Не понимаю я этих женщин, а казалось бы… Нет, не понимаю.

Сейчас мы скакали, понукая лошадей, стараясь одновременно оторваться от преследования и заманить подальше от своего отряда этих всадников. Но нет, пожалуй, хватит уже убегать! Преследователи ощутимо быстро нагоняли нас, стреляя на ходу из карабинов. Подождав удобного момента и подходящей местности, я подал условный сигнал.

Заметив его, все пулемётчики начали останавливать лошадей и укладывать их на землю, имитируя ранение. После чего стали лихорадочно отстёгивать ручные пулемёты от сёдел, к которым были привязаны. Пять, десять, пятнадцать секунд, и вот я вижу на мушке своего пулемёта, нет не фигуры врагов, а плотно замотанную какими-то тряпками грудь Азель, а потом её глаза.

— Они повернули, отсюда плохо стрелять, тебя обойдут, Змей!

Вот… Уже и обзываться стала! Хорошо, хоть змей, а не козёл или баран!

Я выглянул из-за крупа кобылы. Так и есть, всадники, громко улюлюкая и размахивая саблями, неслись не прямо на меня, а заходили слева, зачем-то обойдя меня сбоку. Времени на размышление не было и, переместившись на более удобную позицию на вершине бархана, я открыл огонь, присоединившись к пулемётчикам, открывшим огонь на секунду раньше меня.

Пулемёт громко застрекотал, бешено дёргаясь от судорожных усилий железного механизма, исправно выплёвывая крупнокалиберные пули, опустошая пулемётный диск и стремительно нагревая кожух воздушного охлаждения.

Впереди, на расстоянии не больше двухсот метров, стали падать, вместе со своими лошадьми, убиваемые пулемётным огнём всадники. Кони ржали, вставали на дыбы, сбрасывая седоков и, либо заваливались сами, либо, освободившись от седока, скакали, куда глядели их глаза, в ужасе прижав уши к грациозной голове благородного животного, древнего спутника человека.

Направляя ствол пулемёта влево-вправо, я косил, как траву, всех, кто скакал в мою сторону. Но тут пулемётный диск закончился, а враги нет! Всё-таки, это ручной пулемёт, а не станковый, и ёмкость его диска весьма ограничена.