Алиса вынырнула из раздумий. Связные чары? Это еще что такое?

Ах да… что-то знакомое. Что-то из прошлого, когда в обиход еще не вошли телефоны. Тогда маги с помощью специальных узоров устанавливали мысленную связь, а самые умелые заколдовывали бумагу, чтобы вести переписку. Но все эти чары считались ненадежными. Для мысленной связи требовалось недюжинное умение концентрироваться, иначе она тут же разрывалась или маг рисковал связаться с совершенно посторонним человеком и не сразу об этом догадаться. Из-за действий некоторых неумелых колдунов или ведьм смертные могли порой слышать голоса в голове и думать, что это проделки бесов. А заколдованная бумага постоянно «глотала» целые куски посланий…

Так что с появлением телефонов маги дружно выдохнули и перешли на более удобный способ связи. Даже Марианна, не любившая технику.

— Да кто их сейчас помнит? — нервно ответила Нина. Она уже дергалась от любого непонятного вопроса или туманной реплики Сулея, ежеминутно ожидая от него подвоха.

— Вспоминайте. Они несложные. Потому что одновременно с захватом власти над смертными нам придется уничтожить их вышки связи.

— Зачем? — глава ковена с ужасом уставилась на него.

— Связь облегчает им координацию. Лучше будет дезориентировать их, перекрыть все каналы, по которым они согласовывают свои действия. Так снижается риск получить отпор. Конечно, после вышек мы займемся и интернет-кабелями. В идеале со временем нужно будет ограничить использование техники для смертных. А мы обойдемся магией.

— Интернета больше не будет? — с ужасом спросила Лина Венцеславовна. До сих пор она тихо сидела у барной стойки и вливала в себя коктейль за коктейлем. Взгляд уже плохо фокусировался. Но сейчас она мгновенно протрезвела.

— Я много думал, — спокойно ответил Сулей. — И Марианна была права. Да, в мире, где мы скрывали магию, не было смысла отказываться от технологий. Но если мы будем править смертными… Техника дает им преимущества. С ней они могут стать серьезным противником. Особенно учитывая, что нас меньше, и мы чисто физически не сможем охватить заклинаниями весь земной шар одновременно. А так как мы вынуждены выйти из подполья — придется менять правила игры.

— Но мы не вынуждены, — возразила Нина. Возразила нерешительно, с опаской. Это было не похоже на ее привычную манеру держаться, уверенную и смелую. — Точнее… Я же говорю вам, не обязательно захватывать власть и перекраивать весь жизненный уклад! Мы можем сосуществовать мирно. Если мы начнем войну, то останемся вообще без шансов на понимание.

Все меньше магов готовы были идти за Сулеем, не сомневаясь. Сомнение все-таки проникло в несокрушимые ряды его сторонников и медленно разъедало их. И тем не менее никто не встал и не сказал то, что думает. Не сказал: «Вы безумец и собираетесь устроить катастрофу. Мы не будем больше вас слушать». Как бы Сулей отреагировал на бунт? А если бы подчиняться отказались все маги и инквизиция скопом?

Но отказаться они не могли. Потому что верховный инквизитор был не просто чиновником, регулирующим работу отделов. Не просто менеджером, от которого требовалось лишь хорошо знать инструкции и уметь справляться с кризисами. Не директором магической конторы с тысячей сотрудников в центральном офисе и филиалами по всей стране.

И, наверное, не напрасно верховного должна была признать магия. И Сердце, которое использовали на ординации, было не мертвым бесполезным каменным шаром, нужным лишь как традиция.

И власть верховного инквизитора над магическим миром далеко не ограничивалась полномочиями. Особенно когда Сулей задавался целью настоять на своем. Прессинг ему удавался блестяще.

Интересно, Ландау тоже так умел? Наверное, нет. Иначе ни у кого даже мысли бы не возникло свергнуть его.

Но с другой стороны, ведьмы сделали это за глаза. На открытый бунт решилась только Марианна — и плохо кончила. А Сулей вернулся совсем недавно. Как знать, что будет лет через пятьдесят…

…и почему ничего не произошло в предыдущие триста, когда ему безраздельно принадлежала власть.

Он не ответил на крик души Нины. Даже внимания не обратил. Его занимал лишь новый стакан с виски, который, повинуясь жесту, поднесла Дана.

— Сосуществовать мирно — это миф, — сказал Сулей после долгой паузы. — Смертные не любят тех, кто от них отличается. Особенно когда еще и боятся. А магов они бояться будут. Даже если мы каким-то чудом загоним Некрополь обратно в ближайшие дни и ликвидируем последствия. Как поступают с теми, кого не любят и боятся?

— Каким-то чудом? — резко переспросила Нина. — То есть вы не знаете, что делать с Некрополем?

И снова она задавала вопросы, нетипичные для человека, заглядывающего Сулею в рот. Но точно не осмелилась бы пойти дальше, чем просто спрашивать.

— Он относительно стабилен… теперь, — неохотно ответил Сулей. — Некротическая волна будет давить не так сильно. С остальным я разберусь, когда мы решим проблему со смертными.

Не потому ли Некрополь относительно стабилизировался, что Сулей забрал силы мертвых магов у тех, кому он их даровал?

— Вспоминайте связные чары, — напомнил Сулей. — И в течение получаса сообщите Нине, где именно вы хотите помогать во время операции.