Он встал. Сначала показалось, что он собирается уйти, но нет. Сулей прошелся по бару и сел на диван у дальней стенки. Рядом с Марианной, погруженной в магический сон.

Кругом мог стоять какой угодно шум, могло бродить сколько угодно людей. Он их больше не слышал и не замечал. Он уединился с самой страстной своей помощницей и со стаканом виски в руке. Уронил лоб в подставленную вторую руку и замер, думая о своем.

Алиса заставила себя отвернуться от этого зрелища. Ей тоже нужно было подумать о своем.

Она подобрала под себя ноги и съежилась в комочек, как всегда, когда решение требовало больше моральных сил, чем у нее было. Потом, пытаясь оттянуть момент, помахала Дане, выпрашивая чашку чая. Дана раздраженно отмахнулась узором — за сегодня ей, похоже, до нервного тика надоели бесконечные заказы, но через пару секунд чашка подплыла к Алисе по воздуху.

Где именно помогать? Что именно делать?

Не хотелось ничего решать. Хотелось вернуться в прошлое и спокойно работать в ковене, пользуясь магией как преимуществом, а не проклятием.

Хотелось следить за Сулеем и Марианной, потому что это было увлекательным развлечением.

Хотелось даже гоняться за вырвавшимися из Некрополя магами, обезвреживать псевдоалтари или дежурить на улицах. Потому что все это вписывалось в рамки рутины. Тогда никто еще не собирался разломать привычный мир к чертям. А от Алисы не требовалось решить, помогать в этом или отстраниться.

Хотя… Кто сказал, что выбирать можно только из этих вариантов?

Она схватила чашку, крепко сжимая ее в руках и грея их о горячие бока.

Выбирать… как будто за любым выбором неизбежно следовало наказание. Будто когда-то ее уже наказали за собственное решение, и наказали так больно, что добились своего. И теперь Алиса даже не подсознательно, а временами вполне сознательно опасалась делать выбор.

Может, так оно и было. Тогда… перед первой смертью. Когда Сулей уничтожил ее, заставив начать жизнь с нуля.

Вдруг жгуче захотелось ужалить Сулея в ответ. Отплатить ему за прошлое и за настоящее, и за отнятую прошлую жизнь, и за зловещие руины, полные некротической магии, в которые превращался привычный мир. Отомстить за разочарование…

Откуда взялось разочарование, неприятно царапающее в груди именно в этот момент, Алиса не знала. Она ведь никогда и не очаровывалась. Это старшие ведьмы вели себя, как ненормальные фанатки. Разочарование оттого, что Сулей оказался не тем идеальным мудрым верховным, каким его описывали?..

Алиса посидела еще немного, потягивая чай мелкими глотками и глядя на верховного инквизитора, застывшего у стены. Рядом с Марианной, которой позволялось ему перечить. Видимо, она, в отличие от прошлой версии Алисы, не переступила какую-то грань, за которой заканчивались дискуссии и начиналась власть Сулея.

Но власть эта, которая сейчас парализовала волю других ведьм, почему-то не повлияла на Алису. Может быть, в тот раз она получила прививку на всю жизнь. Теперь можно было этим воспользоваться.

Господин Сулей желает, чтобы ему помогли захватить власть над смертными и постепенно лишить их доступа к технологиям? Превратить в стадо, которым проще управлять? Отлично. Значит, нужно ему помочь.

Отправиться разрушать вышки связи вместе с отрядами магов и показать себя с лучшей стороны. А потом улучить момент и не дать им уничтожить аппаратуру.

Отчего-то Алисе казалось, что этот камешек в шестеренках идеальной машины захвата способен что-то изменить. Или хотя бы замедлить неумолимое движение машины.

Чем больше провалов — тем дольше Сулею придется возиться с непокорными смертными. Тем больше магов наконец увидят, куда он их тащит, и смогут стряхнуть с себя его гипнотическую власть. И, может быть, сообразят, что Сулей из настоящего — это не идеал из их сладких воспоминаний. Что они пытаются войти в одну и ту же реку спустя много лет, но вместо чистой воды захлебываются в построенных за это время стоках.

И если это поймет достаточно много магов… то, может, верховный инквизитор снова сменится. Не обязательно вернется Ландау. Как знать, кто еще себя проявит. Из Лещинского бы тоже вышел неплохой верховный. Во всяком случае, он пугал меньше, чем эти двое.

Ландау говорил, что Сулея рано списывать со счетов. Рано — или невозможно? Или Ландау уже потерпел поражение, просто не хочет признавать это, теряя лицо?

Хотя в глазах большинства магов он его уже потерял. Не Алисы же теперь стыдиться.