Внутри обнаружились все те же карты и бумаги. Она рассеянно поворошила их, стараясь не слишком разбрасывать. На картах через одну повторялись похожие очертания. Неровный рваный круг, а внутри концентрические улицы, квадратики и прямоугольники домов и пустое кольцо в центре…

Во втором ящике обнаружились сигары, несколько мутных магических кристаллов, бумажные пакеты, полные чего-то шуршащего, пахнущего остро и пряно, а также кожаные ремни от какого-то снаряжения, металлические бляхи и непонятные крепления. Третий ящик оказался заперт.

Алиса мгновенно вскинулась и уставилась на него, как на ядовитую змею.

Так. Интересно, насколько надежен этот замок. И какие чары Ландау на него накладывал, если накладывал.

Она поспешно соткала самый простой магический узор для отпирания замков. Снова дернула ручку — ящик не поддавался. Тогда Алиса принялась мучительно вспоминать другие узоры, посложнее.

К счастью, она еще помнила их, потому что основательно занялась искусством магического взлома, готовясь проникнуть в сокровищницу. Но в сокровищнице в итоге обошлось почти без магии. А теперь… Вот черт, и почему находится столько желающих посоветовать ей, что делать, но ни одного, готового рассказать, как это делать! Почему бы самому Безымянному не поведать, как вскрыть его замки, если уж он лично благословил Алису на кражу?

Скрипнув зубами, она выдернула из недр памяти еще один узор и наложила его резкими движениями. На миг ей даже почудилось, что пальцы рассекают воздух с явственным свистом. Хотя это, конечно, было иллюзией…

Нет. Не иллюзией. Просто за пределами кабинета скрипнула дверь. Кто-то вошел в переднюю!

А чтоб вас всех! Ящик упрямо не поддавался. И это только одно место, где могло лежать чертово зелье. А если его здесь не окажется? Спрятаться здесь негде, хотя, может, под диван… Придется бежать обратно в свое время и возвращаться на следующий день.

Хотелось рычать от злости. Алиса наложила еще один узор, снова дернула ящик, не ожидая, что он откроется, и ручка вдруг поддалась. Ящик чуть не вылетел из пазов, раздался грохот. Алиса чертыхнулась сквозь зубы… и тут в коридоре послышались приглушенные шаги.

Просто классика.

Она опустила глаза и почувствовала, как они расширяются от изумления. Бутылка лежала на дне. Чуть затемненное стекло коричневатого оттенка, густая золотая жидкость… И человеческая фигура.

Самая настоящая. Миниатюрный человечек, как страшная кукла, вытянулся в своей чудовищной ванне во весь рост. Он был очень худ, сквозь кожу выпирали кости. Крошечные восковые веки были плотно закрыты, а руки молитвенно сложены на груди.

Алиса знала, как должно выглядеть зелье. Но при виде него голову повело, а изнутри поднялась волна мерзкого и непонятного чувства — не жалости, не отвращения, а чего-то, что больше напоминало страх. Или дурное предчувствие, умноженное в сотню раз. Или…

Звук шагов приближался, но Алисе казалось, что она готова просто растянуться здесь на ковре, и пусть ее поймают.

Вернуть себе способность мыслить здраво удалось огромным усилием воли. Она схватила бутылку за горлышко, стараясь не смотреть на застывшее крошечное лицо, и задвинула ящик. Потом сделала шаг назад — и провалилась в свое время. Ни о каком переносе сразу к Сулею и речи быть не могло. Это требовало концентрации. А Алиса хотела только рухнуть в заветное кресло в зоне отдыха и прийти в себя.

…Очнувшись, она потрясла головой, как мокрая кошка. В затылке немедленно заворочалась тяжелая боль. В уши ввинтилась очередная пронзительная мелодия, надрывная скрипка и лениво-издевательская гитара. Кто у них подбирал музыку? Он вообще живой человек или очередной дух?

— Что такое? — вывел из прострации насмешливый голос Безымянного. — Вы бы не светили здесь этим зельем, а то еще увидит кто. Или оно вас так напугало?

Алиса подняла на него глаза. Верховный инквизитор смотрел не на нее, а на бутылку в ее руках. Смотрел странно — с жадностью наркомана, с сожалением, с досадой на что-то, чего уже не изменишь…

Но потом он моргнул, и осталась только красноватая полутьма зала, отблески свечей и мелодия, похожая на плачущий хохот.

— Еще бы, — пробормотала Алиса. — Не каждый день увидишь труп в бутылке с зельем. Боюсь спросить, что вы с ним делаете? Пьете?

— Что ж, раз боитесь, не буду множить ваши страхи, — сказал Безымянный. — Но это не труп. Во всяком случае, не в том смысле, который вы привыкли вкладывать. Это магическая суть, магический концентрат… останки барона Субботы или еще кого-нибудь, кто относится к ним менее трепетно, чем простые смертные. А теперь прекращайте изображать кисейную барышню и отправляйтесь к Сулею.

Барона Субботы. Алиса страдальчески возвела глаза к черному, колышущемуся, как чья-то длинная мягкая шерсть, потолку зоны отдыха. И она еще думала, что с Безымянным легко общаться! Не иначе, была пьяна.

— Ладно, — буркнула она. Бутылка холодила ладонь, упорно отказываясь согреваться. — Сулей…

Двадцать восьмое марта. Четырнадцатый год.

Она не знала, куда идти. Снова ей не сказали самого важного. Сам Сулей велел только принести зелье на следующий день, не назначив место. Алисе ужасно захотелось приложить этого великого и мудрого бутылкой по голове.