— Вот и делайте то же, что и днем. Введите смены. Пусть кто хочет, приходит по ночам, а кто любит по ночам спать — пусть приходит днем. Я никого ни к чему не принуждаю. Но я ненавижу эту мертвую тишину и сонное царство! — почти страстно воскликнул Сулей.

В этом Алиса его понимала. Что может быть унылее затихшего на ночь здания ковена или ложи? Правильно, пусть меняет график. Среди магов полно полуночников. Хоть какие-то плюсы в правлении Сулея. Хотя, может, он и правда такой прекрасный верховный, как о нем говорят?

— Звоните-звоните, — напомнил Сулей. Алиса не без удовольствия набрала номер Ирки и услышала ее сонный голос. Когда Ирка сообразила, что от нее требуется, то сразу согласилась. Тогда Сулей сжалился и разрешил ей приходить утром, а не сию же минуту. Но отпускать остальных он не собирался. Он был бодр, полон сил и намеревался немедленно навести в столице свои порядки.

Алиса уже настроилась на скучную перестановку мебели (а что еще можно сделать в такое время суток?), как Сулей вдруг произнес:

— Ах да. Забыл самое важное. Заключенные.

Заключенные? Алиса даже проснулась, да и остальные тоже. Он действительно говорит о…

— Марианна Бойко и все, кого безвинно осудили вместе с ней. И еще десятки других заключенных, дела которых мне придется пересмотреть. Так, где у него здесь архив дел? Я займусь этим сегодня же. Я проектировал тюрьму и прекрасно знаю, как они страдают там. Но я проектировал тюрьму для преступников, а не для магов, которые виновны только в том, что владеют магией! Марианна, как же они могли… Я отправляюсь за ней прямо сейчас. Кто со мной?

Он скептически осмотрел свою команду.

— Дамы, дамы, — мотнул головой. — И некоторые господа. Неужели вас так приучили к режиму, что вы не способны провести даже одну ночь без сна? Ладно. Кто хочет, может отправляться домой. Завтра вы увидите новый мир. Я на это надеюсь. А остальные — пойдемте со мной! Я должен вызволить Марианну!

— Ее лишили магии, — осторожно заметила Алиса. Пять минут назад она мечтала оказаться дома, но сейчас, когда Сулей дал эту возможность, не ушла бы даже под угрозой расстрела. Он собрался освободить Марианну Бойко! Жаль, Ирки нет. Будет очень интересно взглянуть. И еще интересно, что скажет об этом Безымянный.

— Да. Варварство, — печально сказал Сулей. — Но есть способы частично или полностью вернуть магию, есть ритуалы, чары, зелья… Смотря какой метод использовался, чтобы отнять силы. Это должно быть в приговоре. Но прежде всего я освобожу ее.

— Нет, я не смогу на это смотреть. Я бы пошла с вами, но просто не смогу, — заламывая руки, пробормотала Лина Венцеславовна. — Эта ужасная тюрьма… Боюсь представить, что в ней чувствует Марианна.

— Понимаю. Что ж, тогда подготовьте здесь все к ее приходу, — распорядился Сулей. — Я приведу ее сюда, и мы сразу попробуем вернуть ей магию хотя бы частично. Закажите еду, приготовьте чай или кофе, побольше сладкого и теплый плед. Да, и чистую одежду. Неплохо бы душ… здесь есть душ? Нет? Плохо. Ладно, справимся чарами. Линочка, я на вас рассчитываю. Все, пойдемте, моя машина на стоянке у ковена!

…Конечно, Сулей не знал, в какой точке города сейчас находится тюрьма. Поэтому в ее поисках ему, Алисе и Ольге пришлось с полчаса колесить по столичным улицам, подниматься на верхушку самого высокого памятника и даже пару раз взлететь к облакам, чтобы рассмотреть, в каких точках города обнаружится трамвай.

Полетная магия с непривычки давалась Алисе сложно, но Сулей подстраховывал и ее, и Ольгу. На высоте гуляли пронизывающие ледяные ветра.

Ночью трамваев было немного. Тюрьма обнаружилась на одной из окраинных улиц. Она неспешно, но яростно громыхала по обледеневшим рельсам мимо покосившихся одноэтажных хибар и облезлых двухэтажек.

Тюрьма представляла собой обыкновенный трамвай из двух вагонов. Кажется, «Татра». Оба вагона были плотно набиты заключенными. Днем и ночью, без остановок, трамвай курсировал по городу в жару и в холод. Его чары позволяли заключенным обходиться без еды, воды и естественных потребностей. Из потребностей оставался только сон — спать им хотелось по-прежнему. А трамвай был набит так плотно, что в нем получалось только стоять. Сидячие места накрепко оккупировали те, кому удалось их отвоевать — порой много лет назад. Никто никому не уступал. Спали стоя, падали, просыпались, поднимались и снова засыпали.

Спали и сейчас. Сулей махнул трамваю рукой, как маршрутке, и тот остановился, признав власть нового верховного. Дверь открылась.

Из темноты уныло моргали разбуженные преступники. Их взгляды ничего не выражали. Отупение и покорность пропитывали спертый воздух, как губку. Но когда в открытую дверь ворвался свежий ветерок, пленники встрепенулись. На лицах появилось осмысленное выражение. Аморфная толпа, набитые в банку кильки стремительно превращались в живых людей, озлобленных и готовых зубами прогрызать путь на свободу, и…