Утром 26 марта на разведку погоды вылетел гвардии старший лейтенант Староконь. Пробившись через снегопад к линии фронта, он увидел на заснеженном поле две стрелковые цепи, которые вели огневой бой. С высоты было трудно разобраться - где свои, где чужие. Летчик сделал несколько кругов. И тут с земли взвились две ракеты, но не зеленые, как должно было быть сегодня, а красные. "Стоп, тут что-то неладно", - сообразил Староконь. Значит, ему указывает цель не наша пехота, а противник, намереваясь обмануть.

Староконь уточнил направление атаки и повел самолет к земле. Свинцовые струи хлестнули по вражеской цепи. Еще заход, еще один. Пять атак произвел летчик. Огонь вел также стрелок. Убитые фашисты так и остались лежать на снегу, а уцелевшие в панике заметались, отыскивая укрытия.

При поддержке штурмовика наши пехотинцы поднялись в атаку и оттеснили гитлеровцев.

Читая об этом факте в донесении, я вспомнил другой случай, произошедший со Староконем раньше. При выполнении очередного боевого задания летчик был ранен в шею. Но он не покинул строй, одной рукой зажал рану, а другой продолжал управлять самолетом. Домой Староконь возвратился вместе со всеми, посадил машину, но вылезти из кабины уже не мог: из-за большой потери крови лишился сознания. Его осторожно вытащили и отправили в лазарет. Когда он немного поправился, я там же вручил ему орден Красного Знамени.

В эти дни отличились многие экипажи штурмовиков. Имена летчиков-гвардейцев Белавина, Носова, Бубликова, Назарова, Лебедева и Петрова стали известны далеко за пределами армии.

Взятый в плен в районе Ковеля командир 453-го полка 253-й пехотной немецкой дивизии на допросе заявил: "Солдаты называют ваши штурмовики "черной смертью". Они испытывают страх при их появлении. Несмотря на приказ вести по самолетам ружейно-пулеметный огонь, солдаты прячутся в укрытия".

"Илы" и в самом деле наводили ужас на врага. Зато наша пехота всегда ликовала, когда над передним краем появлялись "горбатые", как иногда называли штурмовиков за выпирающую вверх кабину летчика.

"Наблюдая с земли за работой группы штурмовиков и сопровождающих их истребителей, - писал нам началь-пик штаба одной из наземных частей Кащеев, мы восхищались мастерством, смелостью летчиков. Своими дерзкими атаками штурмовики заставили замолчать все выявленные огневые точки врага".

336-я истребительная авиадивизия прибыла к нам за месяц до нашей отправки на 2-й Белорусский фронт. Летный состав был преимущественно молодым, еще не имел опыта.

Но война скидки не делала. Молодежи сразу же пришлось включиться в боевую работу. Помощь в учебе ей оказали штурмовики 3-й гвардейской штурмовой авиадивизии, прежде всего ветераны. В свободное время они приходили к истребителям и рассказывали молодежи о приемах, которые применяет противник, приводили поучительные примеры из личной практики.

В те дни истребителям очень часто приходилось вести тяжелые бои. Особенно упорной была схватка восьмерки наших "яков" с большой группой "юнкерсов", которые в сопровождении "мессеров" шли бомбить железнодорожный узел Сарны. Потеряв девять самолетов, противник повернул обратно.

Фашисты предприняли еще несколько попыток пробиться к цели. Но все они окончились неудачно. В тот день наиболее отличились летчики Николай Часных и Виктор Иванов, сбившие в паре 8 вражеских машин.

Вечером на аэродром Сарны прибыл командующий 2-м Белорусским фронтом генерал-полковник П. А. Курочкин, чтобы поздравить летчиков с победой и вручить ордена.

Советское информбюро в сводке за 28 марта сообщило об этом бое следующее:

"На днях две группы немецких самолетов пытались произвести налет на военные и промышленные объекты г. Сарны. В налетах участвовало до 60 бомбардировщиков противника. Встреченные нашей авиацией, немецкие самолеты к городу не были допущены. В воздушных боях советские летчики сбили 24 немецких самолета. Все наши самолеты, участвовавшие в этом бою, вернулись на свой аэродром".

Выдающийся подвиг совершил летчик-истребитель подполковник Пологов. Это о нем говорилось в сводке Совинформбюро за 9 апреля: "На одном участке Белорусского фронта летчик Герой Советского Союза подполковник А. П. Пологов, патрулируя над нашими позициями, встретился с четырьмя немецкими истребителями "Фокке-Вульф-190". В ожесточенной схватке тов. Пологов сбил два самолета противника. Самолет тов. Пологова получил повреждения и загорелся. В это время в районе боя появились 11 вражеских транспортных самолетов "Юнкерс-52". Подполковник Пологов на своем горящем истребителе врезался в их строй и протаранил один немецкий транспортный самолет. Тов. Пологов выбросился с парашютом из горящей машины и благополучно приземлился на своей территории".

* * *

Положение вражеского гарнизона в Ковеле стало отчаянным: остро не хватало боеприпасов, кончалось продовольствие. На выручку окруженных противник бросил транспортную авиацию. Повторялась история с демянской группировкой. Нашим истребителям была поставлена задача - закрыть дорогу неприятельским воздушным транспортам, уничтожить их.

Дело это оказалось нелегким. Транспортные самолеты каждый раз усиленно прикрывались "мессерами" и "фок-керами". Те связывали наших истребителей боем, и самолеты Ю-52 и Ю-88 нередко успевали сбросить грузы своим окруженным войскам.

Мы собрали командиров и политработников истребительных авиационных частей. С ними состоялся довольно крутой разговор. Речь шла об ослаблении боевой активности нашей авиации. Видимо, победоносное наступление Красной Армии вызвало успокоение у некоторых летчиков.

Было решено провести в подразделениях партийные и комсомольские собрания. На них предлагалось поговорить о великой освободительной миссии советских воинов, о повышении их ответственности и активности на завершающем этапе войны, о чести и достоинстве советского летчика. Принятые меры возымели свое действие.