8 июля 1941 года по приказу Ставки авиация нанесла массированный удар по аэродромам противника на всем фронте от Балтики до Черного моря. В этой операции участвовала и наша бомбардировочная дивизия. О результатах налета я узнал позже, в Москве. Урон фашисты понесли огромный. Тогда мне привели цифру общих потерь гитлеровцев на советско-германском фронте. С начала войны и по 10 июля они составили более тысячи самолетов. Это не могло не радовать.

Воевать тогда было нелегко. В начальный период войны Красная Армия потеряла немало людей и техники. Но, тем не менее войска продолжали самоотверженно сражаться с врагом. Сужу об этом по людям и боевым делам 13-й бомбардировочной авиадивизии, которой мне довелось командовать. Никакой паники и растерянности среди летчиков, командиров полков и эскадрилий я не наблюдал. Да, мы вынуждены были отступать, потому что враг превосходил нас в силе. Но не бежали. Трусов и паникеров в частях дивизии не было. Летчики и штурманы, оставшись на время "безлошадными", чуть не со слезами умоляли дать им винтовки, гранаты, рвались в пехоту. "Где угодно, лишь бы не бездействовать, а драться с врагом", -говорили они. Боевой дух людей был выше всяких похвал.

В конце июля, когда самолетов в дивизии осталось мало, мы получили приказ: летный состав отправить на переформирование. Предполагалось получить новые самолеты Пе-2. К назначенному времени подали железнодорожные эшелоны. Летчики, командиры, работники штабов дивизии и полков уехали. Мы с комиссаром дивизии Вихоревым и секретарем парткомиссии полковым комиссаром В. Юматовым сели в пикап и направились в Москву, чтобы решить там некоторые вопросы, а потом следовать дальше. Здесь, наконец, узнаю о судьбе семьи. С двумя маленькими девчушками жена с трудом добралась до Москвы и на время остановилась на квартире своего брата.

Брянский фронт

Приезжаем в Казань, дней через десять получаем новенькие, только с завода пикирующие бомбардировщики, начинаем их осваивать. И тут неожиданная телеграмма: "Сдавайте дела, вылетайте в Москву". Сборы были недолги. Передав командование дивизией своему заместителю, вылетаю в столицу. Москва жила строгой и напряженной жизнью. Ночью над городом поднимались аэростаты воздушного заграждения, по небу шарили лучи прожекторов. Гитлеровские бомбардировщики уже не раз предпринимали попытки прорваться к городу, по их еще на дальних подступах встречали истребители ПВО, открывала мощный огонь зенитная артиллерия, крупнокалиберные пулеметы. В штабе ВВС меня познакомили с обстановкой, сложившейся на фронтах. Она была тяжелой для нас. Захватив Смоленск, враг рвался к самому сердцу страны. Партия и правительство принимали неотложные меры, чтобы защитить столицу, разгромить врага. С этой целью, в частности, создавался новый, Брянский фронт, в задачу которого входило прикрыть Московский стратегический район с юго-запада и не допустить прорыва танковой группы Гудериана к Москве. Командующим назначался генерал-майор А. И. Еременко, военно-воздушные силы фронта приказано было возглавить мне.

На московском направлении действовала группа вражеских армий "Центр". Фашисты превосходили нас в живой силе, танках, орудиях и минометах. Это превосходство еще более увеличилось к октябрю 1941 года. С воздуха вражескую группировку войск поддерживал 2-й воздушный флот - 950 самолетов, из которых более половины составляли бомбардировщики.

Наша же фронтовая авиация, понесшая значительные потери и первые дни войны, во многом уступала немецкой. Военно-воздушные силы Западного, Резервного и Брянского фронтов насчитывали тогда 545 исправных самолетов, к тому же большинство из них были устаревших конструкций.

Для усиления фронтовой авиации на московское направление были привлечены соединения дальней бомбардировочной авиации и части 6-го истребительного авиационного корпуса ПВО. Это в какой-то мере снижало количественное превосходство 2-го воздушного флота гитлеровцев.

Фронтовая авиация представляла как бы первый эшелон. На ее долю выпало нести основную тяжесть борьбы и с наземным, и с воздушным противником. Военно-воздушные силы Западного, Резервного и Брянского фронтов раньше истребителей ПВО вступали в борьбу с вражеской авиацией в воздухе, уничтожали ее на аэродромах, бомбили фашистские танковые колонны и вместе с наземными частями сдерживали, ослабляли натиск гитлеровских войск. И в том, что под Москвой враг в конечном итоге был обескровлен, остановлен, а потом и обращен в бегство, немалая заслуга летчиков, штурманов, всего личного состава фронтовой авиации.

* * *

С командующим Брянским фронтом я познакомился на квартире вдовы легендарного героя гражданской войны А. Пархоменко, куда меня пригласил Андрей Иванович. Еременко в свое время воевал в составе дивизии А. Пархоменко, после гибели комдива поддерживал с семьей старого друга тесные отношения. С Еременко у нас сразу же установились хорошие отношения. В обращении он был прост, добродушен и невольно вызывал симпатию к себе.

На следующий день я направился в штаб ВВС. Принял меня П. Ф. Жигарев, командовавший в то время Воено-Воздушными Силами Красной Армии. Друг друга мы хорошо знали еще по войне в Китае, поэтому Павел Федорович сказал просто:

– Летите в Карачев. Там будете формировать военно-воздушные силы фронта.

Потом помолчал и добавил в раздумье:

– Обстановка тяжелая. Гудериан со своими танками рвется на восток. Сколачивать штаб, формировать части придется в ходе боев. Другой возможности нет.

– А какими силами я буду располагать?

– Силами?
– добродушно улыбнулся Жигарев.
– Пока никакими. Но в ближайшие дни передадим вам из состава Центрального фронта 11-ю смешаную авиадивизию. Командует ею наш старый знакомый генерал Кравченко.

– Григорий Пантелеевич?

– Он самый. Китайский богдыхан, - рассмеялся Жигарев, намекнув на случай, когда летчик, подбитый в 1938 году японскими истребителями, сидел в кругу жителей китайской деревушки и пил водку.

– И еще даем несколько отдельных авиаполков, - добавил Жигарев. Остальное - на месте. Все авиачасти, что там находятся, переподчиняем вам. Только немедленно докладывайте об этом. Ведь мы не знаем точно, что там есть.

Попрощавшись с Жигаревым, выхожу в коридор и встречаю Вихорева. По моей просьбе он был допущен к исполнению обязанностей военного комиссара ВВС фронта.