— Нет, ну если я для тебя ядовитая, то я, конечно, могу прогуляться до соседнего домика и найти кого-нибудь там.

— Кого? Витю?

— У него были какие-то друзья, — легкомысленно предположила я, прекрасно зная, что ни к какому Вите, а уж тем более к каким-то левым друзьям не пойду.

Исаев усмехнулся, явно поняв шутку, но решил, что риск — не такое благородное дело, как о нем вещают, потому в два шага сократил расстояние между нами до нуля и решительно притянул меня к себе. Я уперлась ладонями ему в грудь и вздохнула. Сильные плечи, не менее сильные руки и прощупывающийся сквозь одежду роскошный пресс — на роль любовника Назар подходил куда лучше Вити.

Только, вот незадача, я не знала, чего хочу больше — его… Или его смерти.

Ладно, зачем так радикально? Не смерти. Но придушить все равно охота.

— Скажи-ка мне, — прошептал мне на ухо Назар, обжигая своим дыханием кожу, — зачем ты меня соблазняешь?

— Я передумала, — запротестовала я, запоздало включив то, чем не пользовалась последние несколько минут — мозги, то есть.

Его руки заскользили по тонкой ткани пеньюара. Эта тряпка, впрочем, ровным счетом ни от чего не спасала. Я чувствовала жар мужского тела гораздо сильнее, чем следовало бы.

Поцеловал бы лучше вместо болтовни!

— Ты хочешь меня использовать, — решительно заявил Исаев. — Исключительно для своих локальных задач.

— Чья б мычала!

— Я вообще-то не против, — протянул он, утягивая меня за собой, и толкнул на кровать.

Я упала на подушки и попыталась было отползти в сторону, но не успела. Исаев навис надо мной, придавливая к постели тяжестью своего тела, и вредно так ухмыльнулся.

— Ты вообще-то не против, но?..

— Какое но?

— В этой фразе обязательно должно быть свое «но», — решительно заявила я. — Давай, продолжай.

Исаев прищурился, потом — расплылся в улыбке, явно принимая правила игры. Он мазнул губами по моей шее, потом — потянул зубами за лямку пенюара, стаскивая ее вниз, застыл, утыкаясь носом куда-то в мое плечо. Я, не скрывая своего раздражения, попыталась пнуть его ногой — безрезультатно. Назар просто подмял меня под себя, буквально вдавливая в кровать, и замер. В глазах сверкали дьявольские искры — он явно любовался достигнутым результатом.

— Я тебе нравлюсь, — заявил он дико довольным тоном. — Я хочу, чтобы ты это признала.

— Что? Ни капельки ты мне не нравишься!

— Кируня, — его рука нагло залезла под мой пеньюар, и я пискнула, отзываясь на прикосновения. — У тебя в окружении было множество мужиков, которые тебе ни капельки не нравились. И ни один из них — если ты мне не врешь, конечно, — не удостаивался возможности оказаться у тебя в постели. Для меня ты сделала исключение. Так что я хочу услышать своими ушами причины.

— Исаев, — почти прорычала я, — девушек соблазняют не так!

— Ой, да брось. Это ты меня соблазняешь, а не я тебя.

Я закатила глаза.

— Я уже передумала.

— Ну, давай. Три простых слова. «Ты мне нравишься». Ты сможешь, Кируня. Я хочу то услышать.

— Это твое пятое желание?

— Не-а, это твое первое.

— Назар!

— Я уже тридцать два года Назар, — решительно заявил он мне. — Ну, Кира. Давай. Это так просто!

— А то что?

Назар хитро прищурился.

— Я придумаю, как тебя наказать.

— Ты сволочь.

— Несомненно.

— Паразит!

Исаев только весело заулыбался. Вид у него был довольный донельзя. Я еще раз попыталась пнуть его ногой, но вместо этого только оказалась в еще более неудобном и невыгодном положении. Назар был так близко, и мне так хотелось хотя бы его оцарапать!

— Ладно, — сдалась я, подумывая, что как минимум пару царапин оставить смогу. — Ты мне нравишься. Доволен?

Вместо ответа Назар впился мне в губы поцелуем.

Назар

Спящей Кира казалась настоящим ангелом. Кудрявые волосы разметались по подушке и в лучах зимнего солнца, пробравшихся-таки в комнату сквозь щель в шторах, отливали медью. При определенном освещении Кира казалась даже рыжей, и, признаться, ей шло. Ведьма же. Самая настоящая ведьма!

Во сне она казалась больше похожей на свою сестру — а в том, что Катерина, которую мне Глеб представил как свою невесту, была Кире именно сестрой, я нисколечко не сомневался. Сходство налицо. Пухлые губы, эти большущие глаза… Только что-то я очень сомневался, что у невесты брата был такой дрянной характер и острый язык.

Я покосился на часы. Одиннадцать утра — по-хорошему, надо бы уже встать, но этот рыжий магнит упорно держал меня в постели.

Про беременность она не солгала. Про невинность — тоже. Правда, как героиня бульварных романов, оцарапала мне всю спину, еще и видать нарочно, но оно того определенно стоило.