Лунар бросил на неё взгляд, задумчиво потёр подбородок.

— Да, возможно. Тогда многое сходится, — согласился.

— Рассказать не хотите? — поинтересовалась Сафира.

Китилья с Лунаром переглянулись, воин едва заметно кивнул. Поднялся, подбросил в камин дров. Сафира ощутила, что действительно зябко, хотелось придвинуться ближе к огню, завернуться во что-нибудь тёплое. Или… девушка скользнула взглядом по широким плечам, розовея от собственных мыслей. Интересно, а как бы он объяснил новые браслеты? Или по обыкновению не ответил бы? А может, носит их только дома? Под одеждой не разглядишь.

Предводительница заставила себя прислушаться к словам Китильи. Кажется, с ней в кои то веки решили поделиться информацией.

— Ведигар — один из нижних миров. Это… как бы так объяснить… миры тяжёлой энергетики. Если схематично, наша классификация выделяет одно центральное направление: “нижними” называются миры более отсталые, недоразвитые — во всех отношениях — в техническом, моральном, эмоциональном и прочем планах. Верхние, соответственно, наоборот — высокоразвитые.

— Любите вы себя, — буркнула Сафира. Китилья удивлённо приподняла бровь, вопросительно кивнув:

— Ты о чём?

— Вы же считаете свой мир самым верхним. Значит, лучше прочих.

— А наш мир действительно занимает верхнюю ступень. Выше мы пока никого не обнаружили.

— А считать всех остальных отсталыми — видимо, верх развития, — всё же не удержалась предводительница. Лунар бросил очередной пристальный взгляд, но снова промолчал. Сафира мысленно вздохнула. Лучше бы вместо непроизвольно подслушанных разговоров она научилась понимать, о чём он думает.

— Высокий уровень мира не означает, что все его жители идеальны, — отозвалась Китилья. — А вообще, у нас есть шкала, согласно которой всё измеряется. Кроме центрального, существует масса так называемых “отклонений”: к примеру, цивилизации, достаточно развитые технически, но деградировавшие в духовном плане. Или наоборот, вариаций множество. Ведигар — одно из отклонений от основной градации. Там всегда стремились к бессмертию и весьма в этом преуспели. При уровне застойного средневековья… ммм… ну примерно как здесь, если не хуже… — Сафира снова нахмурилась. В Рогах тоже, получается, средневековье?

— Наш, наверное, один из низших? — пробормотала она. Лунар, раздув огонь, вернулся на место:

— Ваш мир особенный, я тебе уже говорил. Он связан со всеми и находится вне классификации. Ты, может, устала от обилия информации?

— Ну нет уж, — фыркнула она. — Потом вы передумаете, и я так ничего и не узнаю. Лучше продолжайте, а я со своей усталостью сама разберусь.

— Так вот возвращаясь к Ведигару, — хмыкнула Китилья. — Изучать его довольно сложно, местные не любят чужих и умеют объединять усилия. Работать в нём тяжело, не многие выдерживает. Чужаков распознают быстро и расправляются не задумываясь. Отправлять туда штурмовые отряды, естественно, никто не станет — поэтому знаем мы о них мало, только в общих чертах.

— Что значит “преуспели в бессмертии”? — поинтересовалась предводительница.

— Абсолютного бессмертия не бывает, бывает относительное. Например, регенерация или хорошо поставленная медицина могут дать несколько дополнительных сотен лет жизни. Но тело всё равно стареет. Какие-то цивилизации идут по пути ухода в энергетику, отказываются от физической составляющей — пищи, к примеру. Но там говорить о телах вообще не слишком уместно. В Ведигаре — кстати, мир назван по имени основоположника, первого, кто добился успехов… Так вот там несколько веков назад по их времени, отказавшись от технического прогресса, тоже сосредоточились на энергетической составляющей. А она у них, как я уже говорила, весьма мрачная. И работали они не в сторону совершенствования… В общем, для тебя это сложно. Если проще, то пытались привязать личность, душу к телу, создали ряд ритуалов и техник, благодаря которым даже если тело получило раны, ммм… несовместимые с жизнью, душа всё равно остаётся в нём. Можешь себе представить всю прелесть этого бытия. Есть предположение, что существуют привязки и к неодушевлённым предметам, но проверить их пока не удалось — так далеко никто из наших не проникал.

— Думаешь, они привязали себя к урнам? — фыркнула Сафира.

Китилья посмотрела на неё с недоумением, Лунар усмехнулся.

— В итоге все оказались в склепе, — объяснила предводительница.

— Нет, я думаю, они вполне сознательно отказались от привязок и ритуалов. Но либо оставили связь со своим миром, либо Адам его потом сам нашёл… потому что у него точно есть какие-то привязки. Сложно объяснить, я вижу его словно прошитым тёмными энергетическими нитями.

— И он может провести такой ритуал над кем-то? — Сафира поёжилась.

— Теоретически необходимо согласие, а практически… думаю, нет ничего невозможного.

— Он любил жену? — поинтересовался Лунар.

— Любовь бывает такой разной, — философски отозвалась Китилья.

— Вы считаете, что он мог привязать к чему-нибудь свою жену и теперь хочет вернуть? — спросила Сафира.

— Возможно. Ищет способ.

— Чем он опасен? — поинтересовалась предводительница, следуя давней привычке подсчитывать соотношения сил. В Роге всё было просто, численность и возможности марагов лиары чётко представляли…

— Не знаю, — отозвалась Китилья. — Уже хотя бы этим. Мы знаем о нём слишком мало, чтобы просчитать его действия. У него огромное имение. Подозреваю, он делает что-то и для короля — сложно сказать, что именно.

— Наверняка делает, — согласился Лунар. — Иначе здесь его не держали бы. И у короля есть на него какой-то рычаг влияния… ну или король так думает.

— Подозреваю, что это какие-нибудь привязки на преданность.

— Нужно будет лучше присмотреться к придворным. Ты ничего не замечала? — Лунар глянул на Сафиру. Та качнула головой: в этом столпотворении попробуй что-то разглядеть, особенно тонкую почти незаметную ниточку вроде той, что на браслете Фаара. Она непроизвольно провела по рубинам пальцами, рассматривая.