Сердце устремилось к Препоне, тут же рвануло в другую сторону, в совершенно иной мир. Не любимый, неприятный, но разве это имеет значение, если там находится тот, при мыслях о ком душа сжимается, за кого так неистово волнуется? Убедиться бы, что всё в порядке…

Однако независимо от желаний души и сердца, Сафиру непреодолимо влекло дальше, в центр выжженной Пустоши. Мелькнуло воспоминание о Фааре, который остался без присмотра. Предводительница попыталась проснуться, но едва доносящийся далёкий голос не отпустил.

— Сафира…

Девушка затихла, прислушалась. Призыв повторился, голос — она не могла поверить — невыносимо походил на голос Талима. Но ведь его уже нет, давно нет? Даже если он прошёл через Крайнюю Препону и попал в Пустошь, за столько времени просто не выжил бы здесь, в этом горящем пекле, где даже ментально невозможно находиться!

Сафира попыталась расслабиться, отдаться зову, стараясь не вспоминать тот страшный сон, когда оказалась на изнанке зеркального зала. Ведь всегда же можно проснуться… предводительница отчаянно убеждала себя в этом.

На горизонте замаячили горы. Выгоревшие, но неожиданно знакомые изломы, очертания… “Отдай ненужное”…

Узнав место, где должна бы проходить тропа, Сафира поспешила вперёд. Только сейчас заметила, что, похоже, летит. Словно на Карате — такие привычные ощущения…

Дым из скалы не валил, однако дверь оказалась на месте, а поверх неё будто бы проходил тонкий, едва ощутимый пузырь. Предводительница не заметила момента, как оказалась внутри — лишь почувствовала внезапную в бесконечной жаре прохладу.

Мягкий полумрак ласкал уставшие от яркого солнца глаза. Сафира присмотрелась, почти ожидая увидеть мечи на стене оружейной, но ничего не обнаружила. Поспешила в сторону, где должна бы находиться мастерская. Что там Лунар говорил о лоскутках пространства? Как это возможно, почему один и тот же фрагмент повторяется в различных вариациях? Может ли быть такое, что он тоже перехватывает миры, пронзает, словно некая ось? Почему?

Из мастерской звучали приглушённые мужские голоса — знакомые, но слишком тихие, почти неразборчивые, словно доносящиеся совсем издалека. Сафира вдруг обнаружила, насколько соскучилась по своим воинам, по лиарам, а особенно по тем, с кем давно уже простилась. Центровой отряд оставался верен предводителю и почти в полном составе отправился с ним. По добровольному решению. Когда проходила обучение у Талима, они почти всегда были рядом. Но только сейчас она осознала, что привычное отвращение к мужчинам притупилось, зато осталась дружеская привязанность к тем, кто постоянно оставался на защите.

Дверь снова не стала препятствием, но воинов предводительница не увидела. Кузницы тоже — перед ней открылась заброшенная пещера с давним кострищем. Голоса всё продолжали доноситься, хотя о чём они говорят, разобрать не удавалось. Сафира оглянулась: теперь они слышались не здесь, а в том помещении, в котором когда-то давно жена или подруга кузнеца угощала путников странными разноцветными шариками еды.

Девушка хотела было направиться туда, но что-то привлекло внимание. Отблеск в кострище, потерянная цепочка.

Сафира приблизилась, протянула руку.

“Не трогай”, — не то послышалось, не то вспомнилось предупреждение Китильи. Сафира нахмурилась. Не может ли такого быть, что именно из-за этой цепочки Блуждающая Препона появилась настолько близко, предводительницу выкинуло из мира? Возможно, и Малит из-за кольца выкинуло точно так же? Каким-то обрядом, внешней силой?

Сафира постояла, размышляя. Вдруг если она заберёт цепочку, её больше не станет никуда тащить? Сделала ещё шаг.

Неожиданно яркий свет опалил, заставил отпрянуть. Предводительница зажмурилась, но свет проникал под веки, отображая горящие узоры. Сафира узнала их. Совсем недавно такой же свет в Храме сопровождал видения, только сейчас образ артефакта Эквило оказался в несколько раз больше. Он словно сиял издалека, пронзая все накладывающиеся друг на друга слои реальности.

В какое-то мгновение его заслонило тенью. Сафира присмотрелась — очертания крупного мужчины, очень похожего на загадочного кузнеца. Он вроде бы оставался на месте, но в то же время приближался. Вокруг проявлялись контуры предметов, горна, наковальни, сверху наслаивались совсем иные картины. Мелькнул стол с сидящими вокруг воинами. Один из них поднял лицо, предводительница заулыбалась. Талим…

Рядом с каждым будто стояла тень, вызвавшая у Сафиры странные ассоциации с длинноволосым. Может, он именно сюда пытался прорваться?

— Помоги! — шепнул Талим, и тут же совсем другим голосом: — Сафира? Ты почему не в Роге? Твои волосы…

Предводительница хотела ответить, что дома всё в порядке, но последние слова напугали, заставили схватиться за прядь, посмотреть. Слишком ярко пронеслись воспоминания об обрезках.

Длина оставалась нетронутой, но рубиновые искры танцевали вперемешку с синими. Как это возможно? Предводительница хотела ответить, что не имеет никакого отношения к Кобальтовому Рогу, так страшно вдруг стало, что Талим сочтёт её предательницей…