К счастью, зона катаклизма держалась на месте словно приклеенная. Потому что деться с обрыва мне было абсолютно некуда. Я, скинув летние шмотки, максимально быстро переоделся в свой мембранный комплект и все-таки выбрался наружу, чтобы аккуратно заглянуть за край обрыва. То, что я там увидел, мне очень не понравилось.

Скальное основание, сверху основательно заледеневшее, сразу уходило под отрицательный уклон. Внизу под обрывом, на куда более пологом склоне, тоже белел снег… который в нескольких местах пятнали каменные осыпи. Объехать зону аномального снегопада и холода по краю лучше было даже не пытаться — каменный козырек под танком мог обломится в любой момент. Уж лучше опять в катаклизм! Там опасность не такая однозначная. Может, еще и назад вернусь, если въехать по собственным следам?

…Словно услышав мои мысли, белая стена до небу неожиданно разорвалась сверху по всей длине, а тучи, такие плотно-свинцовые, буквально на глазах распались клочками и истаяли. Зато прямо за моим танком остался снежный бруствер в несколько этажей высотой. Вот… ведь. И что теперь? Хотя да, выбора-то особо не прибавилось, не вниз же с обрыва бросаться?

* * *

И… У меня вышло-таки заехать на снежную супер-насыпь, оставшуюся после катаклизма! Для этого в очередной раз поменял местами отвал и трал-детектор, иначе машина, несмотря на все мои усилия, зарывалась. А так получилось — ме-едленно, как говорят водители, «в натяг», приминая плоским днищем верхний мягкий слой снега до тех пор, пока гусеницы не начинали цепляться… Нижние-то слои уже держали, сдавленные и спрессованные теми, что выше, в каменной твердости массу. Все равно несколько раз Сталь начинала сползать вниз, заставляя душу улетать в пятки от такого аттракциона! Но всё же влезли. Да уж, не скоро тут все растает…

Выбравшись наконец на вершину снежного гребня, я сам взобрался на крышу башни «Шестерки» и встал в полный рост. Огляделся… О да, выбор у меня теперь появился. В том смысле, в какую сторону двигаться вдоль по верху снежной насыпи. Потому что съезжать на склон, с другой стороны заканчивающейся обрывом, не хотелось категорически. Расселины, обширные зоны осыпей, какие-то подозрительные линзы слежавшегося снега и льда… Я бы и пешком туда не сунулся без инструктора-альпиниста и полного набора снаряжения (да-да, опять список хобби), а уже пытаться проехать на тяжелом танке прорыва тянуло на изощренную попытку самоубийства.

А вот вдоль гребня ничего разглядеть не получилось — ни туда, ни в другую сторону. У меня просто не хватало роста. Помог бы перископ, но он так и остался дома… Да, теперь, оказавшись черте-где, я чувствовал свой гараж как «дом». Кстати говоря, это самое «чёрте-где» тоже находилось в земля Хель: вот, пожалуйте, дымка на небе. То есть вернуться в Релейный я смогу, и даже скорее всего своим ходом… в теории.

Ладно, надо ехать… ну пусть, туда. Потому что там вроде как вершины горного района пониже, и за ближайшим хребтом я не вижу других. Надо двигаться, нечего танк на холостых оборотах держать. Сожгу всю соляру, и мощность сразу упадет. Вполне реальный исход: пусть я залился «под горлышко» перед отъездом, рассчитывая на несколько дней в пути, сейчас расстояние до ближайшей заправки было и вовсе неопределенным. А сможет ли меня согреть Сталь без топлива — вопрос, который я почему-то очень не хочу проверять.

Высокогорный ветер бодро сдувал верхний слой снега с насыпи и уносил куда-то в сторону обрыва. Видимость из-за этого что вперёд, что назад, даже через триплекс командира была близкой к нулю. Представляю, каково тут было бы рулить с места мехвода! Ехать по собственному чувству равновесия, разве что, таким образом удерживаясь наверху насыпи. Так и заснуть за рычагами недолго… и мне тоже. День еще не кончился, но я знатно напрягся, упражняясь, потом спасаясь из аномалии, потом забираясь сюда. Надо… конечно, радио включить, дебил!

Рацию я вырубил во время обеда, до того слушал «танковую» волну Релейного. Или, правильнее сказать, канал: связь была двусторонней. Вот только большинство абонентов находились от меня слишком далеко или обладали не самой мощной аппаратурой — наушники то и дело шипели помехами и слабыми искаженными голосами, в которых ничего не разберёшь. Мешали мне кузнечиков и птичек слушать, понимаешь, и я вырубил связь. Ну не дебил?!

Наверняка кто-то опытный вовремя заметил катаклизм, пронёсшийся так близко от города, и предупредил оператора в Релейном. А у того на стационарной радиостанции и мощности хватало, и антенны развернуты без экономии каждого сантиметра длины и высоты. Потому когда говорил он — слышали все громко, четко и километров этак на двести радиусом, а то и больше.

Я повернулся к приемнику и передатчику и… коротко злобно выругался! Пространственная аномалия же: куда ж без наведенного электричества и разрядов? Зараза. Корпус Стали достойно принял на себя электромагнитный удар, защитив меня, в трале-детекторе электроники в принципе не было, да и отключен он был в тот момент. А вот на приемник и передатчик, пусть выключенные, соединялись с внешней средой антеннами. И теперь индикаторные лампы на них вразнобой неярко мерцали, стрелки приборов покачивались, а меня, тронувшего корпус прибора, болезненно ударило статикой!

К счастью, оборудование было армейским, то есть рассчитанным на «радистов» моего уровня знаний и умений. Потому оба ящика имели каждый замечательный рубильник «заземлить все»! Один поворот рукояток — и все электричество стекло на корпус танка. Только вот по-умному это надо было сделать сразу, как только я понял, что твориться что-то ненормальное Теперь оставалось надеяться, что радиолампы выдержали испытание. А то я до сих пор вздрагивал, вспоминая, как мобильник сгорел прямо в моей руке!