— Великой игры? — спросил я.

Астария хмыкнула.

— Об этом догадываются даже простоэльфины, Реордан. Если бы не видела тебя прямо перед собой, посчитала бы, что ты явился из другого мира.

Ком в горле встал в пищевод, сотрясаясь испуганным холодцом и не желая протискиваться дальше. Она продолжила.

— Великая игра — вечное противоборство Светлых Эльфов и Темных. Тысячи лет мы играем в эту игру, потому что не можем по-другому. Эльфриды наложили на нас проклятие крови. Хотя это больше благословение, но многие так и не поняли их Завета.

Какое еще проклятие крови? Какой завет? М-да, похоже я неумный эльф.

Астария скрежетнула зубами. На этот раз естественно.

— Сначала я думала, что ты тоже чья-то маска, — посмотрела она на меня. — Но нет, ты просто решил измениться. Стал смелее, выражаешь свои мысли не только трусостью и служением. Такие эльфы — ценнейший инструмент в руках аристократии. И самое опасное оружие. Тебя еще не заметили. Я — первая. И я, младшая майра Астария, предъявляю истинные права на тебя, Реордан. Я желаю, чтобы ты стал моей маской.

— Пф-ф, — не удержался я.

Да, я стал смелее, узнав, что стерва — просто игра.

— Что это значит? — нахмурила она брови.

— А почему я должен соглашаться?

Астария в изумлении приоткрыла ротик. Для нее я сказал что-то противоестественное.

— Все этого хотят! Наше возвышение в служении!

А это еще что за рабское мышление?

— Хочу кое-что взамен, — оскалился я белоснежными эльфийскими зубами.

Кстати, у эльфов нет клыков. А светлые не могут есть мясо. Просто не переваривают его. В кишках сразу дохнут бабочки и появляются фекалии.

— В каком это смысле — взамен? — негодовала красотка. — Что тебе может быть нужно? Служить мне — уже благословение.

Я только хитро улыбнулся. Сейчас у меня два варианта. И моя душа разрывается в агонии от такого выбора. Я не знаю, что лучше попросить. Посодействовать и помочь семье Эльдариона или попросить Астарию лечь на софу и раздвинуть попку.

Ох, ладно, кого я обманываю. Да скорее я сам измажу эту софу от страха, нежели рискну ей такое предложить.

— Я хочу помочь Катарсии, — скрестил я руки. — Дочери Эльдариона порочного. Она сейчас находится в порочном доме.

Я специально сказал дочери, а не семье. Так мой мотив прост: понравилась Катарсия мне. Хочу ее. Меня не должны ни в чем заподозрить.

Ледяная королева прищурилась:

— Зачем тебе это?

— Влюбился, — хмыкнул я.

Тишина.

— Порочные — это нарушившие наши древние заветы, — наконец ответила Астария. — Их держат в порочных домах не просто так. Они там… в большей безопасности. Понимаешь?

— Они хотят там находиться?

— Это вряд ли, — усмехнулась майра.

— Тогда вытащите ее оттуда, леди Астария.

— На самом деле это несложно. Но за это я в будущем с тебя затребую.

— Что?

— Откуда же я знаю. Будущее еще не наступило. Но надеюсь, ты не забудешь кто был к тебе чрезмерно благосклонен.

— Договорились, — кивнул я. — Но это не все.

— Ты забываешься.

Не знаю почему, но вот прямо жопой чую, что я промениваю что-то важное на какую-то херню. Поэтому:

— Мне бы отпуск на месяц?

— Отпуск?

Блять, хватит тупить, осел.

— Я бы хотел освободиться от своих обязанностей на месяц. И в будущем, хорошо бы дать мне больше времени…

— Получишь две недели. И никакого будущего.

Все, чую подгорает у нее.

— Последний вопрос. Мы в разных кланах.

Астария понимающе улыбнулась, встала, посмотрела на меня:

— Это — Маски.

Я хмыкнул.

— Согласен.

Ты только посмотри на эту женщину. Совершенно другая. Все еще холодная, но адекватная и расчетливая. Без всякого пафоса из разряда «я царица — ты говно».

— Ну и какие у меня обязанности? — со вздохом спросил я. — Какую маску мне надеть?

Надеюсь, не сливать инфу. Крысой быть не очень хочется. Как-то это не по-пацански. Зашкварненько.

— Прежде всего, ты должен понимать мою цель и что от тебя требуется. И, разумеется, мы дополним клятву.

— И что же это за цель? — насторожился я.

— Ты правильно тогда сказал, — зловеще улыбнулась Астария. — Я хочу стать светочем клана Тихие Ветра. Но я не могу даже мыслить об этом, потому что являюсь, — она сморщила нос, — низшей аристократией. Так они это называют.

— Больно легко вы мне это рассказываете, — заерзал я.