Я рассказал ей всю правду. О том, что я Величайший Герой из иного мира. О том, как в неравном бою я победил Архидемона Хаоса и ценой своей жизни спас тринадцать миров от порабощения. Боги не позволили мне умереть — отправив в Варгарон.

Катарсия недоверчиво щурилась. И удивило ее совсем другое:

— Так это ты спалил лагерь орков? Горело так, что едким дымом смердело в Гашарте. Я чувствовала его даже в порочном доме. Мне говорили, что выслали ловчих. Добили выживших орков. Их остатки до сих пор выискивают по лесу. Как-то не верится. Ты что-то недоговариваешь и…

— А это то, из-за чего твой отец мне доверился, — перебил я ее и положил руку ей на голую ляжку. Ох, какая нежная и мягкая…

— Айяяяяя! — завизжала порочная майра и вмазала мне пощечину.

Ха, не-а. На самом деле она вмазала сама себе. Только в моем теле. Отлетела на несколько метров. Шмякнулась на пол.

— Называй это — «легкая душа», — пролепетал я женским голосом. — По крайней мере, так это называют о… ор…

Ох-х. С этим телом что-то не так. Какого?..

Ее шаакле был вторым по величине из тех, что я видел. Первый — у Грэна. И сейчас с этим сосудом происходило странное. Черная жидкость закипела, стала булькать. Это отдалось головокружением и легкой болью по всему телу. Язык стал заплетаться.

— Что… за…

— Что ты сделал?! — заверещал Реордан. — Как? Почему?! Невозможно! О нет! Нет! Нет! Живо верни! Живо или умрешь!

Не знаю, как я не упал в обморок, но на последнем краю осознания себя я смог дотянуться до тела Реордана.

Темнота…

Свет…

Я снова вернулся в свой респаун. Катарсия лежала на полу, ее трясло, а глаза закатились. Энергия просачивалась через ее поры. Синяя пелена покрыла все ее тело.

Девушка сжала кулаки, запела:

— Ахаре… Маэш… Асраал… Раиэль… Ма!

Я не узнавал этих слов. Но после них энергия стала затухать. Голубая сила впитывалась обратно в сероватую кожу. Светопредставление закончилось. Катарсия тяжело дышала на полу.

— Весело, — почесал я затылок.

Еще час ушел на разборки. Оказывается женщины обидчивые, и им не нравится, когда мужчины так глубоко в них проникают. А еще у Катарсии так называемый нестабильный сосуд души. Регенерация ее жижи настолько высокая, что шаакле трещит по швам. И чем больше маны она тратит за раз, чем выше регенерация. Она давно научилась контролировать это. А я вот не смог.

— Я не ручаюсь за себя, если ты это повторишь! Буду бить сильно, предупреждаю. Сразу в лицо. А я еще я могу царапаться и кусаться, не думай, что я какая-то смазливая аристократка.

— Да нет, что ты… не думаю… просто…

— Да? Что? Ты хочешь, что-то сказать? Говори, не томи. О, нет, ты до сих пор молчишь? Что ты так смотришь? А? Да что? Не смотри!

— Слушай, Кать, — подступился я к тяжелой теме. — Ты можешь идти. Я тебя вытащ…

— Нет!

— Что нет?

— Ты сам сказал, что пообещал отцу помочь мне, а не просто вытащить из порочного дома. Ты хочешь оскорбить его память? И я не Кать, я Катарсия.

Я захлопал губами.

— Фигасе ты меня подловила.

А ведь правда. Эльдарион никогда не говорил «вытащи дочку из психушки и оставь ее на улице». Он четко просил помочь его семье.

Я завис в размышлениях о том, как увильнуть от такого неудобного обещания. Но ничего не смог придумать.

— Ну ладно, — хитро улыбнулся я. — Тогда собираемся в дальний путь, Катюш. Есть одно место, где тебя никто не обидит.

— Кто будет меня собирать? И у меня ничего нет. Ни слуг, ни украшений, ни ароматических масел. Нужно сходить закупиться. Обязательно купи посеребренный гребешок, не золотой. И как я без вечернего платья? Походного костюма? Ах, да. Не каждый кучер ящероидов подойдет. Он должен быть обучен три года и… что ты делаешь?

Я не стал уточнять, как она без всего этого жила в притоне для «прокаженных». Быстро же она оклемалась. Вот что значит голубая кровь в жилах. Хотя папан-то ее вечерние рейтузы не требовал у орков.

— Смотрю что у сестры есть, — сказал я, ковыряясь в маленьких кружевных трусиках. — У вас размеры разные. Хотя могу свои дать, не жалко.

— О чем ты? Я не понимаю.

Я показал ей свои эльфийские «семейники».

— О трусах.

Катарсия упала в обморок прямо на подоспевшего с улицы Блюма. Котоящер наконец заинтересовался, что происходит в его хоромах.

Мне пришлось сходить и прикупить Катарсии вечернее платье. Точнее я купил ей кожаные штаны, куртку, панталоны, хлопковую блузу и высокие сапоги. Еще и сдача осталась — семнадцать серебряных.

Немного подумав, я решил наведаться еще кое-куда.

Все это время я жрал дома только сухофрукты и коренья. И от них уже тошнило. Поэтому я пошел в «обжорный ряд» темных эльфов. Здесь есть торговые дома из разряда «только для аристократов». И таких смердов, как я, туда никогда не пустят. Пришлось вздохнуть и закупаться в «Съестном Сэйры». Как ни странно, но за стойкой стоял человек. Я очень старался сдерживать недоумение на лице. Обязательно спрошу у Катарсии, почему же так.