Напряженная тишина.

Паукоблин запутался в своих лапах, по-идиотски крякнул и упал, ударившись головой.

Жироблин не выдержал молчаливого напряжения. Пернул так, что Блюм подскочил и снова сорвался со своего шпиля.

Да, я согласился. Раз уж я за многонациональное государство без предрассудков, то не могу отказать в приюте двум уродам за то, что они такими родились. Это запятнало бы мою репутацию. Да и сам я верил, что любое существо в этом мире живет не потому, что имеет на это право. А потому что так произошло во вселенной, не знающей, что такое законы и правила.

Остальное — лишь воля.

— Чего они хотят-то? — поежился я, провожая взглядом зайца с фосфорно-голубыми ушами.

— Не знать-та, — буркнул толстяк, хотя к нему не обращались.

Паукоблин щелкнул жвалами один раз. Это значит «да». Нет — два раза. Он все понимал, но говорить не умел. Вместо голосовых связок у него что-то паучье.

— Никто не знает. Их не должно существовать, — как пулемет затараторила Катарсия. — Они есть, но их нет. Семнадцать лет пыталась разобраться. Высылала отряды на поимку. Безуспешно. Они неуловимы. Я даже не знаю реальны ли они. Может это спектральный призрак. Энергия. Иллюзия.

Я повернул голову в сторону белки с голубыми лапками. Она прыгала с ветки на ветку. А потом просто пропала, скрывшись в листве.

— Ветки-то шевелятся, — заметил я.

— Шевелятся ли они в действительности? — мгновенно ответила бывшая аристократка. — Никто из нас не пойдет проверять реально ли дерево.

Ого, вот это она меня загрузила. Минуту мы шли молча.

Потом я не выдержал, развернулся, сорвался с места. Наверное, со стороны Катарсии этот момент выглядел так:

— Ты куда?! — крикнула она мне в спину.

Я не ответил, скрылся из ее вида.

«Бум!» — послышался глухой звук удара о древесину.

— Реальное! — обрадованно крикнул я.

— Отлично! Но реальны ли на ней ветки?!

Послышался визг Блюма и хруст ломающихся веток.

— Тоже реальны!

И через секунду:

— А! Только не лицо!

Половину пути я допрашивал Катарсию о прелестях межвидового скрещивания. Она с огромным энтузиазмом отвечала, приправляя информацию огромным количеством воды. Когда можно ответить просто «да», она пересказывала эльфийскую энциклопедию.

Вот что я понял. Слов генетика и биология эльфийка не знает. Нахера это в волшебном мире? Ведь все можно объяснить у-у-у-у-у магией. Вызвал дождь? Стал невидимым? Вывел угри? Ну так МАГИЯ же.

В своем бурном воображении я пустил слюну, изображая дауна, передергивающего на гоблина, освоившего первый уровень магии иллюзии.

Но, в принципе, Катарсия молодец. Это чем-то похоже на ГМО в мире фэнтези. Эти знания определенно стоит развить. Непортящееся мясо. Или фрукты и овощи от которых дохнут все паразиты. И только каждый десятый орк. А может взять регенерацию троллей и пихнуть в зеленого? Будут вспарывать себе кишки и сразу же отращивать новые. Гениально!

— Кстати, — подняла Катарсия пальчик вверх, — ты же заметил, что за нами следят?

Ого! Неплохо для избалованной аристократки.

— Ага, — кивнул я. — С самого Гашарта.

— И что ты планируешь делать?

— Пока ничего.

Было неприятно тащить за собой такой хвост. Постоянно казалось, что из кустов сейчас полетит сюрикен. Но преследовали нас вряд ли профессионалы. Они спалились еще в Гашарте. И заметил их кот.

— У меня есть идея, — улыбнулась Катарсия ну прямо о-о-очень подозрительно.

Мурашки школодрона подозрительно сузили глаза.

Взгляд со стороны.

Тарионус

Клан: Окованные

Титул: Простоэльфин

Рабочий класс: Слуга камня

Тарионус злился так, что не обращал внимание ни на что вокруг. Под его ногами хрустели ветки. Птицы голосили над головой.

— Тихо ты! — не тихо выругался на него Эйлаер. — Вдруг заметят.

Они не могли упустить такую возможность. Сама Катарсия вышла из порочного дома. Довольно популярная среди мужчин аристократка безбоязненно покинула Гашарт, где ее тяжело убить в открытую. Разве что избить и заплевать.

Ночью странная компания остановилась на привал. Эльфийка, два немыслимых уродца, и ловчий, которого они опасались больше всех. Его нужно убить первым. Но ничего. Не просто так он пять лет копил серебряки на эту вещь… Настало ее время.