— А сам-то как думаешь?

Переговорщик немного помялся и сказал:

— Мне велено донести до великих владык лишь один из двух вариантов ответа: согласие или отказ.

— Пошёл на хрен, клоун! — меня уже начала раздражать непробиваемость Кашина. — И хозяевам своим передай, чтобы шли туда же! Так и передай! Не перепутай ничего! И ещё передай, что на хрен вы должны свалить за сутки! Чтобы через двадцать четыре часа никого из вас не было возле Свободного Города! А голову Шамана я пришлю Адаманте командирской почтой! Всё! Пошли вон!

В этот раз Кашин растерялся, но никуда не пошёл. Он предпринял ещё одну попытку меня уговорить:

— Уходите! Сохраните себе жизни! Страна большая, у вас иммунитет. Вы можете уехать куда угодно!

— А ты сейчас не выходишь за рамки своих полномочий? — поинтересовался я.

— Частично, — признался переговорщик и продолжил меня уговаривать: — Уходите! Вы не продержитесь долго. Вас мало. В любом случае мы вас уничтожим. Ни сегодня, так завтра мы раздавим вас. Я не блефую, не выживет никто. Магии Крови нужны жертвы. То, что владыки обещают всех отпустить — невероятная удача для вас. Просто оставьте алтарь и уходите! Если останетесь, то уже через сутки вы пожалеете о неправильном выборе, но будут поздно. Сила Магии Крови, сила нашего народа крепнет с каждым днём. Уходите! Не стойте у нас на пути!

Учитывая, что я уже официально и от души послал переговорщиков, да к тому же изрядно устал от этого разговора, говорить Кашину что-то ещё желания не было. Выручил меня старший товарищ.

— Ребята, — дружелюбным и весёлым тоном обратился Соломоныч сразу ко всем четверым парламентёрам. — Вы слышали, что вам сказал Верховный маг? Идите на хрен!

Главный переговорщик вытянулся, как по струнке, немного наклонил голову, видимо, в знак благодарности, что с ним не сделали ничего плохого, резко развернулся и отправился к главным воротам. Трое его сопровождающих поспешили за ним.

— Что это было? — сразу же спросил у меня Ринат.

— На хрен их послал, — ответил я. — Только не говори, что это было слишком грубо.

— Правильно ты всё сделал, — поддержал меня Генрих. — Можно было, конечно, их кончить тут всех. Ну или одного оставить, чтобы своим пояснил что к чему. Но хрен его знает, как Система бы оценила убийство бегунков. Так что всё ровно.

— Думаю, Система бы такое не одобрила, — предположил я.

— А мне кажется, стоило взять сутки на подумать, — сказал Ринат и, перехватив наши удивлённые взгляды, пояснил: — Если они сделали такое предложение, значит, допускают вероятность того, что мы его примем. Тратить ресурсы, в том числе и людские, никому неохота, они бы дали нам сутки. А двадцать четыре часа на подготовку к отражению очередной атаки нам бы не помешали.

— Есть логика в твоих словах, — согласился я. — Но попросив время на раздумье, мы показали бы нашу слабость, которой на самом деле нет. А так мы сами дали им сутки. Пусть теперь они раздумывают.

— Правильно, — опять поддержал меня Генрих и рассмеялся. — Пусть обосрутся теперь от страха.

— Ну до этого, думаю, не дойдёт, — заметил Соломоныч. — Вряд ли, эти ребята чего-то боятся. А вот сил у них не так уж и много, раз они пришли с таким предложением. И я больше чем уверен, в ближайшие двадцать четыре часа по любому не будет никакого штурма. Они просто не знают, что с нами делать. С кондачка в дыму не прокатило. Через захват алтаря при помощи пятой колонны не вышло. И что-то мне подсказывает: плана В у ребят нет. Они конечно, его придумают, так как им просто некуда деваться, но время у нас есть.

— Им план Г нужно придумывать, — усмехнулся я. — План В только что не прокатил.

Мы все рассмеялись, после чего Соломоныч сказал:

— Так они его могут и месяц придумывать. Им терять нечего.

— Есть что, — не согласился я со старшим товарищем. — Шамана! Думаю, день два и мы его поймаем. По крайней мере очень на это надеюсь

— Тогда тем более надо быть готовыми к атаке в любой момент! — сказал Ринат. — А, возможно, и обдумать варианты по нашему выходу за границы Точки.

— Тоже вариант, — согласился Генрих. — Но тут нужно точно знать, сколько их за стеной. А это надо уже обсуждать с…

— Пленными! — заорал я, опасаясь, что Генрих произнесёт имя Прокопенко или Осипова. — Мы должны всё это обсудить с пленными и вытрясти из них информацию! Я вообще не хочу ничего обсуждать на ходу. Я устал. Давайте уж до штаба дойдём. В переговорке удобные кресла, в конце концов!

Товарищи поняли намёк и единогласно согласились с моим предложением. Ринат настаивал, чтобы хоть обратно мы поехали на машине, но мне хотелось до прибытия в штаб разложить все свои мысли по полочкам. Двадцатиминутная пешая прогулка на свежем воздухе подходила для этого идеально.

Соломоныч в этот раз уехал на машине с Ринатом и Генрихом, а я опять в сопровождении многочисленной охраны и недовольных Кати с Коляном отправился пешком. Едва внедорожник с товарищами скрылся из виду, у меня зазвонил телефон. Я принял звонок, и из трубки раздался голос Комарова:

— Он очнулся. Ждём.

Я убрал телефон в карман и, чувствуя себя виноватым и предвкушая возмущение Кати, сказал:

— Как думаете, минут за семь-восемь добежим отсюда до штаба?

Глава 20