– И что мы можем сделать?
– спросил Купер.

– Мы ничего не можем сделать. Люди из бюро снаружи готовы прищемить ему задницу, если мы отследим еще одно проникновение. Вы, ребята, можете узнать, что означают эти цифры и как мы можем использовать их в будущем, - он покачал головой.
– Черт возьми, если бы они были у нас во время Холодной войны, мы могли бы сбросить листовки на Москву, и русские бы затрахали себя до смерти. В этом есть мощный военный потенциал.

– Кто еще...

– Вы двое. И точка. Ни слова, ни намека остальным. Поняли меня?

– Гамильтон и Грин...

– Ни хрена не знают. Вы. И точка. Поняли?

И Розенталь, и Купер кивнули.

– Тогда все в порядке. За работу.

Разберутся они в этом, и если да, то кто именно? Купер, думает он. Купер более сообразительный.

Но он надеется, что это Розенталь.

В любом случае это не имеет значения.

Что с этим будет делать Агентство?

Достаточно ли у них смелости, чтобы использовать это?

Он смотрит на забинтованный обрубок того, что раньше было его пенисом, жалеет, что не вырвал яички, но думает о Шестом ряде чисел, повторяя цифры, как мантру, и почему-то не имеет значения, есть они или нет.

Он все еще может чувствовать удовольствие.

– Господи. Как мы могли быть такими придурками?

Розенталь заглянул Куперу через плечо, стараясь не обращать внимания на собственную сводящую с ума эрекцию.

– Посмотри на них, - сказал Купер.
– Они входят в ряд Фурье. Не знаю, почему мы не заметили этого раньше. Каждый шаг возбуждения характеризуется новым набором. Умножьте первый набор на косинус целых кратных переменной, и вы получите следующий набор. И усиление первоначального эффекта.

– Итак, - медленно произнес Розенталь.
– Мы умножим их еще пару раз. И он...

– ...умрет, - закончил за него Купер.

– Если мы сможем отправить их обратно. 

– Ты шутишь? Если он пошлет нам еще одну последовательность, мы запрограммируем сервер на мгновенный ответ. Нам даже не придется самим с этим трахаться.

– У него не будет времени сбежать. Они отследят звонок и найдут его мертвым. 

– Именно.

– Ты просто гений.

Купер усмехнулся.

– А разве были какие-то сомнения?

Состояние тела потрясло даже Кигельмана.

Розенталь лишь бегло взглянул на фотографии, и этого ему было достаточно. Повсюду была кровь - черная на черно-белых снимках, поразительно алая в цвете. Обе руки были засунуты в полость тела через живот.

Все шестеро мужчин в комнате молчали.

– Это никогда не должно покинуть стены этого офиса, - сказал мужчина из Агенства.
– Я достаточно ясно выразился?

Все дружно закивали.

– Теперь за эти цифры отвечает сектор "Г". Теперь они не в вашей компетенции. Я хочу, чтобы вы передали все данные и начисто стерли все ваши записи. Затем вы возвращаетесь к тому, над чем работали, и забываете, что это вообще произошло.

Розенталь поймал взгляд Купера, и не сумев прочитать выражение его лица, отвел глаза.

– Есть вопросы?
– спросил мужчина из Агентства.

– Цифры исчезли, - тихо сказал Купер.

– Что?
– удивленно спросил Дитс.

– Я случайно удалил их, когда программировал отправку сообщения Гликману.

– Ну, они все еще на машине Гликмана...

– Нет, это не так, - покачал головой Лэнгли.
– Мы уничтожили его машину, когда вломились внутрь. Безопасность страны. Мы не знали, скольким из этих людей из Бюро можно доверять, и решили, что здесь есть резервная копия.

– У самого Гликмана наверняка был резервный диск, или какие-нибудь заметки или распечатки.

– Здесь он никогда этого не делал, - сказал Розенталь.
– Он был настоящим параноиком по поводу того, что кто-то другой получит доступ к его информации. Большую часть ее он держал в голове.

– Черт побери!
– Кигельман сердито посмотрел на Купера.
– Ты вернешь нам эти цифры. Мне все равно как. Ты сообщишь их нам, даже если нам придется загипнотизировать тебя, чтобы заставить вспомнить их.