— Это еще что?

— Самая страшная тюрьма для магов, — хмуро пояснил Драко. — Оттуда редко возвращаются. Еще меньше тех, кто после заключения остается в своем уме.

— Да что за чушь?! — не выдержал миллиардер. — Она ведь помогала спасать людей. По их логике, надо было наплевать на опасность?

— Дело не только в этом, — вздохнул Малфой. — У Ри редкий дар даже по меркам волшебного мира. Редкий и очень сильный. У нас мало некромантов, большая часть магов относится к ним с презрением и ненавистью из-за дикого страха. Те, впрочем, тоже теплых чувств не питают. И у них есть для этого все основания.

Драко перевел дыхание, разглядывая палочку в руках.

— Если бы не дар, ей бы все спустили с рук, в конце концов, угроза и правда была серьезная. Но тут… Они постараются зацепиться за какую-нибудь мелочь, только бы не отпускать ее без последствий.

***

— Несмотря на грубейшее нарушение Статута, мы не можем не принять во внимание, что без вмешательства Генриетты Поттер мы оказались бы в куда более серьезном положении, — вмешался Том. — Само существование магического сообщества оказалось под вопросом.

Шпаунер воззрилась на него с плохо скрываемым раздражением.

— Но, Министр, позвольте… — справилась с эмоциями она. — Неужели мы не смогли бы защититься от… роботов, кажется? В конце концов, мы маги, а не… магглы.

— Ваше пренебрежительное отношение к обычным людям не позволяет понять одну простую истину: магглы далеко от нас ушли. Их технику теперь практически невозможно обмануть, если бы не связи и союзные договора с их правительствами, о нашем существовании давно бы узнали в массах. И кто знает, как отреагировали, учитывая, что уже сейчас они одним нажатием кнопки способны уничтожить весь мир.

Реддл получал настоящее удовольствие, наблюдая, как оппонентка медленно, но верно выходит из себя.

— Вы видите угрозу в магглах? Что вы хотите этим сказать? — вскинула подбородок женщина. — По-вашему, мы должны интегрироваться в мир простаков и всячески доказывать свою полезность, словно домовые эльфы? Унижаться перед теми, кто всего несколько столетий назад шагу ступить боялись без совета магов?

— Те времена давно прошли, — пожал плечами Том. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы подкорректировать вековые законы и отменить давно устаревшие.

— Решили пойти по стопам Дамблдора? — принимая во внимание “подвиги” светлейшего, это звучало как оскорбление.

— Я не желаю уничтожить ценности нашего общества в угоду магглам. Я лишь хочу, чтобы волшебники перестали прятаться в норах, будто крысы. Давайте взглянем правде в глаза, политика изоляции уже давно исчерпала себя. Теперь прежний курс планомерно ведёт нас в пропасть. Необходимо принять меры, пока не стало слишком поздно.

Марианна Шпаунер хотела было возразить, но Том не позволил ей вымолвить ни слова:

— Однако мы отвлеклись от темы. Вернемся к разбирательству. Генриетта Поттер признала за собой вину. Но я считаю, мы должны принять во внимание смягчающие обстоятельства.

— Смягчающие обстоятельства? Какие же? — холодно осведомилась женщина. — Угроза миру? Для этого у нас существуют специальные подразделения. Если бы мисс Поттер не решила погеройствовать, а — как и полагает законопослушному гражданину — обратилась в Аврорат, мы бы решили проблему силами МАКУСА и с куда меньшим количеством свидетелей. Я протестую!

— Как раз для того, чтобы решить подобные спорные ситуации, мы и пригласили главу Отдела оценивания экстренных магических происшествий. Мистер Фаулерс, пожалуйста, предоставьте нам результаты ваших исследований.

— Мне-е-е… — со своего места поднялся низенький толстячок с охапкой пергаментных свитков, исчерканных чернилами.

Большое пятно таких расположилось даже на кончике носа, свидетельствуя о небывалом усердии, с которым Грегори Фаулерс выполнял свою работу.

Марианна Шпаунер прищуром посмотрела на толстячка. И судя по выражению лица, Грегори стоило быть о-очень осторожным в выражениях. Фаулерс испуганно взглянул на нее, перевел взгляд на свитки, потом снова на женщину. Осторожно покосился на Тома, ожидающего ответа с терпением василиска на охоте. Лоб толстячка пронзила глубокая морщина. Грегори слегка подрагивающими пальцами достал из кармана пиджака носовой платок и промокнул порядком впотевшую лысину.

То, что он собирается сказать, наверняка не понравится Шпаунер. Но если он промолчит, как в ультимативной форме потребовала перед заседанием женщина, наживет себе врага в лице Реддла. И еще неизвестно, кто из них хуже!

Правда или ложь? Точнее, правда или жизнь?

Фаулерс снова вспотел от волнения и, зажмурившись на мгновение, принял решение.

— М-мои аналитики рассчитали возможные последствия взрыва из-за упавшего города… Все записи у меня здесь, с собой, уважаемые судьи могут ознакомиться с ними в любой момент. Мы… Мы с уверенностью можем сказать… — Фаулерс покрепче сжал толстенькие пальчики на свитках и перевел дыхание.