— Ты могла бы убирать сама, но притворяться, что наняла женщину на эту работу.

Поначалу мать ответила:

— Нет, не могла бы, — и: — А как быть с деньгами? — но потом сказала: — Почему бы нет? Разве нечестно получать деньги за выполненную работу? — так что мать нашла женщину, и они с Лизой придумали ей имя. Они смеялись до упаду над некоторыми именами, предложенными Лизой. Она позаимствовала их из книги о полевых цветах, Сесили Лютик, и миссис Клевер, и миссис Фритиллария Рябчик1 . (1 Frittilaria (лат.) — Рябчик). Но мать сказала, что фамилия не должна быть смешной, она должна звучать как настоящая фамилия, так что в конце концов они назвали ее миссис Купер, Дороти Купер.

Мать написала мистеру (не миссис) Тобайас и сообщила, что нашла уборщицу по имени Дороти Купер, которая будет приходить раз в неделю, и не пришлет ли он денег, чтобы она могла ей платить.

За неделю до Пасхи мать устроила в Шроуве генеральную весеннюю уборку, в то время как Лиза сидела в библиотеке и читала «Джейн Эйр». То есть в основном она была занята чтением, но заодно она вынесла из библиотеки стремянку и перенесла ее в маленькую столовую.

В маленькой столовой на окнах висели длинные тяжелые шторы из аспидно-серого бархата. Даже если потянуть за шнуры, с помощью которых шторы раздвигались, все равно шторы прикрывали около двух футов серо-белой стены по обе стороны от окна. Лиза прислонила стремянку к стене справа от правого окна. Шторы прикрыли ее, стремянки не было видно.

К счастью, Лиза не воспользовалась стремянкой, чтобы достать ключ и открыть дверь, потому что, закончив убирать наверху, мать вошла в маленькую столовую, встала на стул, а с него забралась на горку и дотянулась до ключа, лежавшего на верху рамы. Лиза вылезла из библиотеки и наблюдала за ней, стоя в дверях маленькой столовой. Мать отперла дверь и вошла в таинственную комнату, таща за собой пылесос.

Ив провела там полчаса. Лиза оставила приоткрытой дверь из библиотеки в маленькую столовую, чтобы следить за матерью. Услышав вой пылесоса из маленькой столовой, она подошла к двери и сказала, что хочет есть, — нельзя ли им пойти домой и пообедать?

Ключ торчал в замке двери, ведшей в таинственную комнату. Он был там, где ему полагалось быть, потому что ожидался приезд мистера и миссис Тобайас и их друзей. Лиза с матерью перекусили в кухне Шроува, и Лиза все время надеялась, что, после того как они уйдут, ключ останется в замке.

Но этого не произошло. Мать, вероятно, прошла туда и положила ключ обратно, на раму картины, до того, как Лиза успела подняться наверх. Лиза почти не видела мистера и миссис Тобайас и их друзей, только «мерседес» проезжал мимо сторожки раз-другой, а следом за ним другая машина, и однажды она увидела мельком Клер и высокую старуху в твидовой юбке с клюшками для гольфа на лужайке около Шроува. Неужели это Кэролайн? Неужели это и есть та самая Кэролайн с пышными белыми плечами и в платье под цвет губной помады? Но однажды вечером, после того как она легла спать, Лиза услышала, как кто-то вошел в их переднюю дверь. До нее донеслось тихое бормотанье — мать разговаривала с каким-то мужчиной.

Она была почти, хоть и не совсем уверена, что другой голос принадлежит мистеру Тобайасу. Они находились внизу, в гостиной, о чем-то разговаривали, и Лиза вылезла из кровати, чтобы подслушать с верхней лестничной площадки. Но мать, должно быть, услышала ее, потому что вышла из гостиной и крикнула Лизе, чтобы та немедленно возвращалась в постель.

Бормотанье продолжалось долго, потом Лиза услышала, как закрылась передняя дверь и мать поднялась в свою спальню. Если бы мать плакала, это не удивило бы Лизу, но вместо этого мать громко разговаривала сама с собой. Это было странно и немножко страшно.

— Все кончено, — говорила мать. — Запомни раз и навсегда, что все кончено. Придется начинать все заново. Назавтра к новым берегам и к свежей зелени лесов.

Означало ли это, что они уезжают?

— Назавтра к новым берегам и к свежей зелени лесов, — пробормотала мать и закрыла дверь спальни.

— Нет, конечно же никуда не уезжаем, — сказала мать утром, — Как тебе это в голову взбрело? Уезжают мистер и миссис Тобайас, а когда еще приедут — бог весть.

Лиза увидела, как по дорожке от Шроув-хауса проехали машины, за рулем «мерседеса» сидел мистер Тобайас, рядом с ним миссис Тобайас, а позади Клер. Через минуту проехала вторая машина, за рулем сидел мужчина, рядом с ним Кэролайн Элисон. Машина остановилась у сторожки, и мужчина просигналил. Лиза не поняла, что это означает, но мать поняла. Она пришла в ярость:

— Не стану выходить туда. Меня не вызывают подобным образом. — Ив так и кипела. — Подумаешь, принцы крови — в трактир заехали.

Но она вышла и поговорила с леди Элисон.

Это позволило Лизе как следует рассмотреть мать мистера Тобайаса, которая даже вылезла из машины. Она была такой высокой, что Ив рядом с ней выглядела ребенком. Та же рядом с матерью выглядела великаншей, и великаншей уродливой. Лиза подумала, что ее руки напоминают когти ястреба, вонзившиеся в плоть несчастного маленького зверька.

Мать вернулась в дом, на лице ее застыла страшная гримаса ярости и негодования, но сидевшие в машине не видели этого, потому что она стояла к ним спиной. Едва машины скрылись из вида, как они с матерью пошли в Шроув-хаус, где царил настоящий разгром. Несомненно, миссис Тобайас думала, что убирать предстоит Дороти Купер. Пока шла уборка, Лиза обнаружила, что дверь таинственной комнаты заперта, а ключ, как она поняла, вернулся на раму картины.

Наступил май, но погода стояла холодная, хотя было очень красиво, как неустанно повторяла мать. Деревья и кустарники покрылись свежими остроконечными листочками, а на ракитнике распустились кремовые и красные цветы со сладким запахом, над которыми жужжали пчелы. Прошлой осенью мистер Фрост посадил сотни желтофиолей. Они, как складки разноцветного бархата, красные, янтарные, золотые и каштаново-коричневые, покрывали всю землю, зеленой траве было не пробиться. Лиза сорвала веронику для своей коллекции полевых цветов, и мать сказала, что она может сорвать один, но только один, первоцвет.