Заходим в столовую, и я замечаю, что стол накрыт только на двоих, значит Бриона не будет. Скорее всего он опять на каком-то задании. Сажусь на своё место, дядя располагается напротив меня. Накладываю себе в тарелку ароматной еды и помимо воли вспоминаю Мора, который ест каждый божий день одно и то же.

– Гипнотизируешь? – спрашивает дядя.

– Что?

Он слегка улыбается и указывает вилкой на мою тарелку:

– Еду долго не гипнотизируй, остынет и будет не так вкусно.

– А да, конечно. – бубню я и начинаю есть.

Спустя пару минут дядя начинает говорить:

– И как тебе новая комната?

– Скудно обставлена, матрас жесткий, а в остальном всё нормально.

– Как сосед? – с нажимом интересуется он.

– Не знаю, мы не разговариваем.

– Он уже пытался напасть на тебя?

У меня уходит примерно тридцать секунд, чтобы понять, дядя знает, что рано или поздно Мор попытается на меня наброситься. А что сокамерник делает сейчас? Усыпляет мою бдительность? Я только стала относится к нему менее боязливо.

– Нет. – в итоге отвечаю я.

– Завтра будет бой, и ты будешь присутствовать. – пережевывает очередную порцию картофеля. – И увидишь, какое он животное, и поймешь…

Дальше я старалась не слушать. Я и так знаю, для чего я там нахожусь, но пока Мор не сделал ничего дурного. Можно сказать, что я веду себя невоспитанно, а не он.

– Амели? – голос дяди снова врывается в мои мысли. – Ты слышишь меня?

– Да, конечно. – вру я.

– Тобиас. – заканчивает дядя и подняв брови смотрит на меня.

– Что Тобиас?

Дядя начинает злиться, не нужно знать его, чтобы понять, он закипает. Внешне ничем не выдает этого, но вот аура вокруг него приобретает темно-коричневые тона. Он не любит повторять дважды. Я это знаю, но… я прослушала.

– Простите, я немного задумалась. – начинаю оправдываться я.

Дядя откладывает вилку и сжимает руку в кулак. Сейчас он смотрит на меня не как дядя на племянницу, а как строгий учитель на нерадивого ученика.

– Мор, что находится через решетку от тебя, прямой потомок Тобиаса, который девяносто девять лет назад загнал людей в рабство и начал весь этот ужас, который происходит по сей день.

О, боже! Мурашки пробегают по рукам. Вот с кем меня поселили. Теперь мне хоть что-то стало известно.

– Но он не кажется мне чудовищем…

– Завтра ты всё увидишь. – уверенно говорит дядя.

– Хорошо, дядя. – соглашаюсь я.

Больше мы не разговариваем, а просто поглощаем вкусную пищу. После того, как трапеза заканчивается, начинаю подниматься со стула, но дядя жестом останавливает меня.

– Ты даже не спросила, как поживает твой жених.

– Неудавшийся жених. – поправляю его я.

– Это пока.

Опускаюсь обратно на стул и искренне говорю:

– Мне это не интересно.

– А должно бы.

Я молчу, и дядя отвечает на вопрос, который, по его мнению, должен меня интересовать:

– Он заботится о твоём душевном состоянии и упросил меня сбавить срок твоего наказания на полтора месяца вместо двух. – делает театральную паузу и продолжает. – И я пошел ему на уступки. Так что у тебя остался только месяц и неделя на осознание важности данного брачного союза.

– А если я не осознаю?

– Прости, Амели, но это не будет иметь никакого значения. Брак состоится.

– Как Вы думаете, мой отец был бы рад выбранному жениху?

– Твоего отца нет с нами, и ответственность за тебя несу я.

Поняла, что на этом разговор окончен. Поблагодарила дядю за ужин и отправилась в свою комнату. Забрала рюкзак и в сопровождении всё тех же охранников вернулась в камеру.

Стоило мне переступить порог, дверь тут же закрылась, а Мор оказался у клетки и спросил:

– Что они тебе сделали?

– Ничего. – ответила я.

И замерла… смотря в голубые глаза.

Я заговорила с Мором спустя шесть дней, хотя Дюк запретил мне это.

После моего ответа губы Мора раздвинулись в улыбке, которая преобразила его лицо. Я не знаю, как он выглядит в нормальных условиях, но сейчас у него длинные белые волосы до плеч и борода.

Но улыбка… она творит чудеса.

Несмотря на то, что у Мора поднялось настроение от нашего максимально короткого диалога, мне стало грустно. Кажется, я только что перешла черту, за которую мне не стоило соваться.