Я испытал облегчение, когда увидел, что девушка-соседка тоже в камере, видимых повреждений я на ней не наблюдал. Но её лицо. Мокрые щеки. Почему она плакала? Ей сделали больно? Или ей страшно? В женской голове невозможно разобраться. Никакие намеки не помогут мужчине понять, что в ней творится. А так как девушка со мной не разговаривает, я даже не буду пытаться.

Но она снова удивила меня.

Причем дважды.

Мало того, она вынула нож из моей спины, так она ещё и заговорила со мной. Но после того, как лезвие покинуло моё измотанное тело, блондинка быстро ретировалась и закрыла за собой дверь-решетку. Заперла на все замки и удалилась в туалет. Её долго не было, я уже успел прийти в себя и даже смог подняться на ноги и по максимуму смыть с себя кровь. Меня, в отличие от сокамерницы, не выводят в ванную, и всё, чем я могу довольствоваться – это тонкая струйка ледяной воды, но мне раз в неделю приносят чистую одежду. И на этом спасибо.

Несмотря на то, что вчера девушка заговорила со мной, больше мы это не практиковали. Я всё чаще и чаще просто сидел с закрытыми глазами и виделся со своей дочерью.

Я так скучаю…

Никогда не думал, что по кому-то можно тосковать так сильно, что все внутренности превращаются в требуху, а душа физически начинает кровоточить. Эти моменты… одновременно приносят непомерную радость и доставляют щемящую боль. Но без этих кратких встреч я бы не протянул здесь целый год, а то и больше.

Открываю глаза и ловлю на себе пристальный взгляд блондинки. Но как только она встречается с моими глазами, то тут же отводит глаза в сторону. Она ещё не определилась, как вести себя со мной.

– Спроси. – говорю ей.

Она молчит.

– Если тебя что-то интересует, то просто спроси.

Но она снова молчит.

Я вижу, как она борется с собой, её что-то волнует, и, видимо, ответ на это могу знать именно я. Но она перебарывает себя и, не произнося ни слова, снова берет свой блокнот и что-то там рисует. Ложусь на жесткий матрас и смотрю в потолок. Это одно из немногих занятий, которые доступны мне.

Так мы прожили ещё шесть дней. Молча, изредка бросая друг на друга короткие взгляды.

Пятница.

Снова пришел громила Дюк, тот, что частенько стреляет мне в голову. Он забрал с собой мою сокамерницу, и они удалились. Я остался в камере один и начал обдумывать план побега. Теперь уже настоящего. Выяснить мне о Скале практически ничего не удалось, но торчать здесь столетиями я не собираюсь.

Спустя несколько часов блондинка вернулась. Опять в другой одежде, но не это привлекло моё внимание. Она плакала. Тихо, но очень долго. На её левой щеке виднелся красный след от чьей-то ладони.

– Что случилось? – спросил я.

– Расплата. – ответила она, лежа на кровати спиной ко мне.

Амели.

Что-то в моей жизни определенно пошло не так. Раньше я не знала хлопот и проблем. Но сейчас… чтобы избежать нежеланного брака, сижу в камере с Мором. Дядя стал презирать меня, я увидела это на его лице сразу, как только вошла в кабинет. Он посмотрел на меня так, словно я предала его самым ужасным способом. Но я не предавала. Просто растерялась. Я никогда не была на боях и не видела, с какой жестокостью люди и Моры сражаются в клетке. Боюсь представить, что происходит за пределами Скалы, я совсем не готова к жизни вне этих стен. Дядя не сказал мне ни единого слова, молча прошел в столовую, я следом за ним. Но стоило мне только переступить порог, я замерла на месте. Стол был накрыт на троих, а на небольшом отдалении от накрытого пахнущей едой стола находился Боа. Он стоял спиной ко мне, но, обернувшись, тут же преодолел разделяющее нас расстояние. Я отступила на шаг, но его рука вцепилась в моё предплечье и принесла с собой неприятную боль.

– Я скучал по тебе. – сказал он совершенно безэмоционально. Отпустил руку и взял моё лицо в ладони, я не успела даже подумать, а его губы накрыли мои. Такие холодные и бесчувственные.

Он отпустил меня и отступил на шаг.

– Здравствуй. – сказала я ему запоздало.

Глаза Боа запылали гневом. Что произошло? Почему он в одно мгновение изменился в лице? Он сжал губы в тонкую линию, замахнулся и со всей силы ударил меня по щеке. Да так, что я потеряла равновесие и упала на пол. Боже, как больно! Слезы не заставили себя долго ждать и тут же брызнули из глаз.

– Я был там. Но ты меня не заметила. Я сидел прямо напротив тебя и смотрел за твоей реакцией. Но не получил того, что желал. – он замолкает и присаживается на корточки рядом со мной. Я отстраняюсь от него. Не знаю, чего от него ещё можно ожидать. Я его боюсь. Боа щурит глаза и спрашивает. – Что это было? Амели, ты же понимаешь, что моя будущая жена не может себе позволить сострадание к этим чудовищам? Они разрушили наш мир. Захватили его и уничтожили. Держали людей в рабстве и подпитывались ими, словно… люди – это батарейка. Они убили твоего отца! Моры до сих пор хотят завладеть Землей и уничтожить нас. А что делаешь ты? Жалеешь жалкого Мора? Не людей, которым он причиняет боль, а его. Почему?

Бросаю взгляд на дядю, который сел за стол и поглощает еду, словно ничего не происходит. Он не встал на мою защиту и даже не хочет услышать моих оправданий. Очередные дорожки слез появляются на щеках.

– Я задал тебе вопрос.

– Я… я не знаю. Я растерялась.

Боа цокает и отрицательно качает головой.

– Это плохо. Ты должна быть сильной, а не слабой. Понимаешь? Твой статус изменится уже через месяц, и я хочу видеть рядом с собой сильную и уверенную в себе женщину, а не плаксивую и слабохарактерную девчонку. – замолкает, протягивает руку к моему лицу, но я отворачиваюсь от неё. Но Боа неумолим, хватает меня за подбородок и заставляет смотреть ему в глаза, склоняется к моему лицу ещё ближе и говорит. – Идёт война, и слабым в этом мире нет места.