Митя медленно отнял руку.

— Я ничего не знаю про мертвецов, но я уже готова их нанять, только спаси, Митенька! — отчаянно прошептала она.

Он собирался отказать — жестко, надменно. Во-первых, он спешит — надо рассказать отцу, что выяснил, понял, догадался… Во-вторых, тетушка не заслужила его помощи, после всего, что она натворила! Хуже этого только… отказать в помощи женщине их семейства. Митя вздохнул. Убийца все равно уже сбежал. И прежде чем ехать к отцу он намеревался переодеться, может даже поесть…

Как мог он оправил рубаху, жилет. Пригладил волосы…

— Тетушка, вы помните барышню Шабельскую — она вчера была у нас, с сестрами… Мы попали в… автоматонное… происшествие… Помогите Зинаиде Родионовне привести себя в порядок… пока я представлюсь ее превосходительству…

— Да! — как потерпевшая кораблекрушение при виде близкого парусника, вскричала тетушка. — Пойдемте, милая, я вам помогу! — Она уже сорвалась с места, волоча Зиночку к комнатам, как вдруг остановилась, поглядела на Митю с некоторым сомнение и пробормотала. — Может, тебе тоже переодеться? Все же, губернаторша…

— Ее превосходительство не может сидеть в гостиной одна…

«А еще мне не во что переодеться…»

— Ох, конечно же, она не одна! Это было бы совсем неприлично… Я оставила там этого… молодого Штольца…

— Тетушшшка! — прошипел Митя, и ринулся к гостиной. Ингвар и губернаторша — это было хуже, чем бродящий в окрестностях убийца с паротелегой и паро-беллумом. С убийцей ему уже все ясно, а что может учудить Ингвар, тот сам наверняка не знает.

— Вашему брату не следовало давать своей бывшей супруге развод. — из-за двери донесся возбужденно-недовольный женский голос. — Я всем так и сказала: и господину Меркулову сегодня, и господину Лаппо-Данилевскому на днях, ну и мужу, конечно, с него я, собственно, начала! Дурень ваш братец, вот что я скажу… в следующий раз скажу: и господину Меркулову, и Лаппо-Данилевскому, и мужу… А вам следовало сразу со мной поделиться подробностями этой неприличной истории, а не отмалчиваться! Ишь ты, запираться вздумали…

Кажется, из гостиной донесся сдавленный хрип. Кажется, хрипел Ингвар. Душат его там, что ли?

— Теперь, когда в истории с разводом для меня все понятно, вернемся к господам Меркуловым! — в голосе губернаторши звучало предвкушение настолько хищное, точно она собиралась их с отцом съесть. — Объясните мне, юноша, что там у них в Петербурге с великими князьями вышло?

— Не знаю… — выдавил Ингвар.

— Неужто и не рассказывали ничего? Не делились? — недоверчиво прищурилась ее превосходительство. Ингвар отчаянно замотал головой, и та досадливо прищелкнула веером. — Пусть так… Но про мертвецов-то вы знать должны? Признавайтесь, это Меркуловы их пробудили? Потому что в слухи про лавочника ни один здравомыслящий человек не поверит! Еще не доставало, чтоб лавочники — богов призывали! — пренебрежительно фыркнула она, встряхнув отвисшими «хомячьими» щеками.

— Полагаете, богам не все равно, кто человек таков — лавочник или… — Ингвар вскинулся как боевой конь, заслышавший звук трубы.

— Господь Вседержитель и Чтимые Предки, простите его, ибо не ведает, что говорит! — губернаторша наскоро перекрестила украшенную пышными рюшами грудь и поглядела на Ингвара жалостливо. — Конечно же, нет! Уж мы-то, Кровные, знаем! — она горделиво откинула украшенную высоко закрученной «дулькой» голову.

— Счастлив приветствовать могучую Молодую Кровь в нашем доме. — мягко вмешался уже давно наблюдавший за ней из приоткрытых дверей Митя.

И ведь ни словом не солгал: Молодой Крови, потомкам Перуна, Стрибога, Даны и иных Древних, подаривших людям своих детей — Истинных Князей — ради избавления от монгольского ига, и впрямь исполнилось всего полтысячи лет. А значит, Молодая Кровь была намного сильнее полуторатысячелетней Старой, истощившейся и размытой. Просто в самой ее превосходительстве той Крови — едва ли капля, как есть малокровная во всей своей красе и… слабости. Митя торопливо замаскировал насмешливую улыбку под радостную:

— Имел честь быть представленным вашему брату, Леокадия Александровна, в бытность его московским вице-губернатором. Дозвольте отрекомендоваться — Дмитрий Меркулов…

Вообще-то Ингвар, уже знакомый с губернаторшей, должен был его представить, но ожидать от Штольца знания этикета — скорее второго пришествия Христа и Великих Предков дождешься!

— Так-так-так… — губернаторша отставила чашку, прицельно прищурилась, словно измеряя Митю от едва приглаженных волос до запыленных сапог, а заодно и на вес прикидывая. Поднялась, и принялась обходить его по кругу, как портновский манекен. — Так-так… — она бесцеремонно потерла между пальцами ткань рубахи. — Дановы чрты и рзы… Настоящие… — разглядывая вышивку на рукаве, протянула она. — У князя Белозерского, нынешнего главы рода, супружница, кажись, Дановна? Ну, и зачем вам эдакая одежа, юноша?

— Состою в команде Петербургского Речного клуба. — отрапортовал Митя.

— Ах, как я завидую таким простым людям как вы! Сами можете выбирать, чем заниматься, не то, что мы, Кровные! — приземистая пухлая фигурка ее горделиво выпрямилась.

Ингвар покосился на покрасневшего от ярости Митю — и сдавленно хихикнул, замаскировав смех под кашель. Митя только опустил глаза — даже стиснуть кулаки себе не позволил. Держаться. Сохранять спокойствие, он ведь светский человек…

— А что же от Моранычей знаков никаких? — строго, как гувернантка о домашнем задании, вопросила губернаторша, но тут же заметив скрепляющую шейный платок булавку в форме серпа, и хмуро кивнула — словно та же гувернантка в плохие дни, когда охота придраться, а не к чему. — Однако Кровная Родня не обделяет вас вниманием… — слегка разочарованно протянула она. Видно, сплетня о том, что знаменитые князья Белозерские бескровными родственниками пренебрегают, казалась ей привлекательней. — Надеюсь, вы это цените. Они ведь и не обязаны вовсе благоволить такому, как вы. — она величественно опустилась в кресло, и снова принялась за чай, совершенно по-простецки заедая его треклятыми сушками.