Так прямо у сержанта и спросил.

– Ну ты понимаешь… - туманно ответил он.

Я нихрена не понимал. Вообще, если бы чужие просто быстренько приземлились и начали всех истреблять, думаю, настрой был бы совсем другой. Но вот этот неспешный спуск, словно нас сжимали в кулаке, пока не выдавят все соки, очень нервировал, и в то же время не давал действовать. Возникало чувство неопределённости.

– Что теперь будем делать? – Гниллс отдал распоряжение, и его охрана выдавила посторонних из зала. Судя по всему, бандит немного расстроился, что имперцы нас покинули, вот уж загадка человеческой души, где бы она не была – и с ними плохо, и без них.

– С чего ты решил, что я должен об этом думать?

– Ну ты же наш командир, - бандит мне подмигнул. – Как тебя конфедераты назначили, так и не менялось ничего.

– И кто ещё так считает?

– Йолана согласна.

Я выругался.

– И Чесси тоже, - добавил Гниллс. – Я подумал, что её можно выпустить.

– Значит, я командир, а ты – подумал?

– Ну это ведь до нашего разговора было, так что всё нормально, Дэн, никто на твоё руководство не покушается, - коротышка похлопал меня по плечу и куда-то унёсся в сопровождении оставшихся охранников, оставив нас с Заном в одиночестве в огромном помещении.

Зал управления продолжал транслировать космические новости, эллипсоиды чужих уверенно прибивали остающиеся в пространстве силы людей к поверхности. Словно сгоняя овец в загон – овцы уже смирились и не сопротивлялись.

– Этот имперец – кто он? – я перекинул Зану изображение его коллеги, достающего карту из колонны.

– Первый раз вижу, - сержант задумался, точнее говоря, перебирал в комме варианты. Помотал головой. – Странно, его не было среди тех, кто здесь ошивался, и раньше, на базе, я его не видел. Может, только сейчас появился, чтобы организовать отступление. Что он вообще делает?

– Эта колонна – управляющий центр космопорта, - пояснил я. – Чтобы активировать стартовую площадку, или транспортировать челнок на неё из ангара, или вообще всем здесь управлять, нужно подтвердить полномочия. Имперец каким-то образом смог это провернуть, значит, база сейчас никем не управляется.

– И что надо сделать, чтобы её снова заставить работать? – Зан деланно улыбнулся.

Его настрой мне резко перестал нравиться, сержант принимал какое-то важное решение, и мне почему-то казалось, что оно связано со мной. Эмпатический радар давал всё более определённые результаты, казалось, ещё немного, и я смогу копаться в чувствах других людей, как в собственных.

– Тут такой же принцип, как на воротах возле лифта, - пояснил я, не торопясь подошёл поближе к колонне, и провёл по ней ладонью.

Похлопал, словно оценивая. Зан продолжал улыбаться, да так, что у него, наверное, мышцы свело на лице. И руку к поясу потянул. То есть когда я подавитель активировал, его это не смущало, а тут вдруг решил вспомнить, что мятежники – они враги Империи, а он вроде как имперский сержант.

– Не получается, - успокоил я его. – Тут нужно быть натуральным лордом, наверное. Вот как Чесси, она при мне в прошлый раз портал открыла, или сделала вид, что открыла, ещё хвасталась, что родственница лордам Аокхаган. А кто это?

– Бывшие хозяева этой планеты, - Зан проявил излишнюю эрудицию. Вот откуда простому сержанту знать, как звали мятежников. – Это они тут баз понастроили. Чесси, говоришь? Нет, наверняка это совпадение.

– Нет, - сказал я уверенно, и каким-то образом, пока ещё не очень мне понятным, давя на сознание Зана. – Она точно какая-то родственница. Представляешь, у нас мятежница под боком, а мы просто так сидим. Эти чужие через несколько часов приблизятся настолько, что смогут контролировать территорию рядом с космопортом. К этому времени нам позарез нужен контроль над уровнями. Сможешь её убедить? Меня она не послушает, мы вроде как враги, Гниллса – тоже. Только на тебя и Йолану надежда.

Зан колебался, руки его выдали. Крохотные движения к поясу и обратно, в мыслях он, наверное, уже пристрелил меня с сотню раз, но потом сержант решился, и вышел из зала. Но остановился. За пределами отсека управления его чувства стали смазанными, словно я смотрел на них через мутное стекло, видимо, расстояние имело большое значение. Так что, пока он не передумал, и кто-то ещё из любопытных не зашёл сюда, я снова похлопал по колонне.

– Нет, ничего, - сказал я вслух. – Как же я это делал раньше.

И чувствуя себя совершенно по-дурацки, со всеми этими играми и притворством, вдавил ладонь в отпечаток.

Сначала мне показалось, что я ослеп, глаза были открыты, но ничего не видели. Абсолютно. Ни одного фотона, падающего на сетчатку. Левый глаз был совершенно беспомощным, и правый, на удивление, тоже – даже от абсолютно непрозрачных стен должно идти тепловое излучение, которое отличается от излучения собственного тела, а уж от самого тела – и подавно, что-то должно выделяться.