В ушах постепенно утих пульс и шум крови, послышались возгласы и крики. Особенно ему не понравился надрывный женский крик: "Убил мою собаку! Убийца!" Совсем не хотелось объясняться с патрульными, когда сжимающие нож пальцы слиплись от крови. Перейдя на бег, петляя между кустарниками, он покинул парк. Ни один из очевидцев потом не смог бы даже указать направление, куда направился Ржавый. Так было всегда, когда он хотел скрыться. Но сейчас он и сам не знал, куда бежать от проклятья.

Ржавый добрался до гостиницы и обработал рану на запястье. Аптеки в поздний час уже не работали, но в походной аптечке нашелся йод и перевязочный материал. Ловкость рук – ключевой в воровской профессии инструмент, если не считать мозгов, и теперь он испорчен на долгий срок: левая кисть двигается с трудом, вся рука горит жгучей болью. Окровавленные обрывки костюма Ржавый выбросил в камин и надел любимую коричневую куртку. Будь он в ней при нападении, пес погрыз бы руку не так сильно – дубленая кожа спасала старого вора даже от удара кинжалом.

По пути сюда на него снова напал одержимый зверь, на этот раз всего лишь крыса, и расправиться с ней не составило труда. Он был настороже, а красные глаза выдали врага. Но окажись прыжок крысы быстрее хотя бы на секунду, тогда она вцепилась бы Ржавому в лицо. Пока что злой дух отстал, видимо, ищет подходящее животное. Или ему нужно время, чтобы отыскать и догнать Ржавого, или он после смерти одержимого тела нуждается в передышке – неопределенность и незнание своего врага выматывали сильней всего. Ржавый догадывался, что сейчас единственная мера предосторожности – это движение: чем быстрее и чаще менять местонахождение, тем сложней должно быть духу преследовать жертву. Ржавый надеялся, что недалек от истины, иначе шансов выжить просто нет.

Хотелось не только выжить, но и решить проблему. Катастрофически не хватало информации. Все, что он знал о духах, было почерпнуто из услышанных в детстве легенд и страшных сказок, которые теперь забылись. Ржавый помнил только, что в Четвертую эпоху Кха с помощью духов уничтожили Хадрамаут, тайное общество убийц, погубивших немало влиятельных вельмож Кха. В отместку заклинатели обуздали несколько духов и приказали расправиться с Хадрамаутом. Никто не спасся. Но были и другие стычки, в дальнейшем люди успешно сражались с заклинателями. Как?!

Второй вопрос не был столь срочным, однако не менее важным. Почему барон Адалард после беглого прочтения книги решил его убить? В книге оказалась вскрыта чья-то тайна? Древние заклинания, которые барон испробовал на Ржавом? Местонахождение клада? Ржавый жалел, что пролистал старый дневник лишь мельком, выхватывая ключевые слова. Он не любил сидеть за книгами, да и чтение в доме, куда забрался как вор, само по себе чревато.

А теперь придется читать. Никто не поможет старому вору в таком деликатном вопросе, как проклятие барона-чернокнижника, только книги. Искать ответы придется там, где все началось – в доме лингвиста. Ржавый припомнил упорядоченную библиотеку профессора и хотел уже торжествующе потереть ладони, но резкая боль напомнила о ране.

В пригород Моры, где жил профессор Рональд Аткинс, кебы по ночам не отправлялись. Ржавый подумывал арендовать или даже купить коня, благо денег теперь достаточно, но тут же одумался, представив лошадь с красными глазами, которая вмиг расколет копытом его лысый череп, а при попытке убежать догонит и просто затопчет.

Добираться пришлось на своих двоих, путь занял две трети ночи, несмотря на то что Ржавый передвигался частично бегом, как пехотинцы на марш-броске. Выйдя за пределы города, Ржавый рисковал нарваться на лесных зверей, как одержимых, так и обыкновенных, но голодных. Между деревьев у обочины мерещились темные силуэты, пару раз там действительно кто-то был и шуршал прошлогодними шишками. Ни разу не мелькнули красные глаза, и Ржавый решил, что все-таки догадка верна: в движении дух теряет след. Также это означало, что поспать не удастся.

Показался двухэтажный кирпичный домик со скромной оградой, увитой плющом. Восток уже светлел, выпала холодная роса, проснулась какая-то пташка и пиликала в туманной тишине. Ржавый пришел промокший, дрожащий от усталости и кровопотери. Хозяев дома не было, но вор даже немного расстроился. Было бы проще честно постучать в дверь и обратиться к профессору за помощью, тот явно нашел бы нужные сведения быстрее.

Наплевав на безопасность, Ржавый растопил камин. Затрещали смолистые поленья, приятно повеяло дымком. Прокравшаяся в дом бледная утренняя заря окрасилась оранжевыми и красными отсветами пламени. Он обогрел замерзшие руки, пальцы покалеченной руки были совсем безжизненны. После пережитого хотелось глотнуть бренди, чего обычно Ржавый себе не позволял ни при каких обстоятельствах, оберегая профессиональные рефлексы и ясность ума. Увы, нарушить принцип не удалось – в доме он не нашел спиртного, даже бутылки вина. Наспех сварил сладкий кофе и принялся за картотеку.

Как он выяснил, искусство подчинения духов называется гоэтией и относится к наследию Кха, которое, понятное дело, запрещено во всех странах Сандарума. Конечно, он слышал о таинственных чернокнижниках – современных алхимиках и заклинателях, – собирающих наследие Кха и практикующих темные искусства, но не воспринимал газетные россказни всерьез. Государственный контроль за распространением запретных знаний казался ему очередным предлогом для отмывания казенных денег.

Литературы по гоэтии здесь, само собой, не оказалось, иначе профессор мог бы лишиться должности и отправиться в тюрьму обдумывать свои табуированные увлечения. Кстати, не поэтому ли его так долго нет дома? Ржавый ухмыльнулся. Нет, вряд ли. Этот лингвист не может быть чернокнижником – у дома слишком светлая атмосфера, противоположная тому гнетущему мраку, что исходил от Адаларда Кая. Чуйка подсказывала.

Ржавый пролистал "Сказки старого Сандарума" – увесистый и щедро иллюстрированный фолиант в деревянной обложке с выгравированным Всемирным древом – и на основе всех сюжетов про гоэтию выявил общий принцип. В сказках было все просто: злой заклинатель-чернокнижник подчинял духа, используя специальный предмет-ловушку, а добрый герой-путник находил этот предмет и уничтожал. Тогда дух выходил на свободу и возвращался в родные миры или, что Ржавому особенно понравилось, зверским образом убивал заклинателя.