– Великий? Вот это да. И в чем же его величие? Что он совершил?

Встретив насмешливый взгляд трактирщика, Ноланд решил ответить на провокацию снисходительным разъяснением.

– Его исследования внесли огромный вклад в понимание исторической картины мира. Он археолог… один из тех людей, благодаря которым в учебниках истории появляются точные даты и достоверные факты. Понимаете?

Ферапонт пожал плечами.

– Тогда я – великий трактирщик и великий охотник. Почему нет?

– Вы читали его труд "Лик истории"?

– Наверное, полезная книга, но, скажи мне, разве она изменила мир? Теодор Бремер изменил мир, чтобы зваться великим?

Ноланд нахмурился и потер переносицу. Болтовня трактирщика оказалась не лишенной смысла.

– А что вы имеете в виду под изменением мира?

– Да уж точно не обновление учебников по истории! Мир – это люди. Исследования Бремера изменили жизнь людей? Эта его книга превратила хоть одного человека из плохого в хорошего?

– Извините, но в своих рассуждениях вы уподобились клеттскому философу.

– Через мою гостиницу прошли тысячи людей, станешь тут философом! И кстати, я действительно на четвертинку клетт – отсюда мой умище. – Ферапонт засмеялся и хлопнул Ноланда по плечу. – Я не хотел обидеть тебя, парень. Ни тебя, ни твоего родственника. Пойми… Здесь, на юге, мы больше привыкли смотреть на душу человека, а не на голову. По-настоящему великий тот, кто меняет дух людей.

– Спасибо, запомню. Но предлагаю поговорить о вещах приземленных. Где же я нахожусь?

– Гостиница "Эпос", северное пограничье Эпимахии клеттов.

Ноланд потрясенно выдохнул. Выходит, то, что он принял за горы Вестмонд, было хребтом Левьесаж. Григотропос пронес его сквозь всю Луарцию и выплюнул намного южнее, чем ожидалось: в землях, принадлежащих клеттам. Все их города-государства находились на другом краю страны, у побережья, а эти земли относились к бескрайним и полудиким заповедникам – так клетты называли свои территории, до которых им не было дела. Здесь могло произойти все что угодно.

– Да уж, – сказал Ноланд, – никогда так далеко не путешествовал. Господин Ферапонт, мне необходима комната и провизия. Оплата гульденами!

– Говорю же, все номера заняты. Что до золота – по твоему, рыцари мне мешок орехов отвесили? Зачем рисковать из-за одной лишней монеты? Не знаю, не устроят ли мне рыцари взбучку за то, что впустил тебя.

– Они на каком-то секретном задании? – спросил Ноланд.

– Явно не на прогулке. Рыцари не снимают нагрудники даже за столом… хотя, эти их расписные скорлупки больше похожи на парадный доспех, а не на броню. Но ответь, парень, как ты сюда попал?

В дверь постучали. Взгляд Ферапонта заметался от двери к Ноланду. Помедлив, трактирщик откликнулся на стук, но вошел всего лишь угрюмый повар с первого этажа.

– Господин Ферапонт, извините, что отвлекаю. Сэр Арчибальд снова дебоширит.

– Что на этот раз?

– Просит пирог с олениной, а она кончилась. Я ему так и сказал, а он говорит, мол, иди к хозяину, он знатный охотник, пусть добудет…

– Счас! – гаркнул Ферапонт, – уже бегу! Стреляю по оленям! Скажи сэру Арчибальду, что его благородная особа сама может отправиться в ближайший лес и настрелять себе хоть слонов.

Повар вздохнул и удалился. Хозяин не только не решил проблему, но и ответ для рыцаря придется придумывать самому.

– Видишь, как они наглеют? А пострелять я и правда люблю. Большой зал – весь в моих трофеях, а здесь мой первый лев. – Трактирщик широким жестом указал на чучело на стене. – Но патроны у нас в большом дефиците – Эпимахия нынче пресекает ввоз любых боеприпасов. Охота для меня теперь праздник, а не промысел…

– Этот Арчибальд и есть приор? – спросил Ноланд.

– О, нет. Арчибальд его заместитель. Он командует одним из взводов. Тот еще нахал. И обжора, что в другой ситуации меня бы порадовало. И все же проблем от него поменьше, чем от приора.

Снова зашел повар. На этот раз сэр Арчибальд требовал подать пирожные с миндалем. Ферапонт отправил повара с очередной отговоркой.

– Тут есть нюанс, – сказал он Ноланду, – к обеду Арчибальд порядком напивается и начинает выдумывать всякие капризы. Но скоро он угомонится: либо уснет, либо погонит взвод на тренировку. И так изо дня в день.

– Славный рыцарь, – поморщился Ноланд. – Но у меня к вам новое предложение, господин Ферапонт.

– Все, что угодно, кроме крова над головой.