— Сегодня… нет, не думаю. Не переживай, я терпеливый.

— Ты и так сегодня вышел за рамки!

— Прости. Я больше так не буду.

А у самого вид хитрый, как у лиса.

— Я тебе не верю.

— Как скажешь.

— Я же просила не говорить: “Как скажешь”!

— Как скажешь, моя королева, — ухмыляется Никита.

— Это что, бунт? — возмущаюсь я.

— Именно. А ты что думала, я подкаблучник и ты всегда будешь мной командовать?

Он смотрит вперед, на дорогу, но время от времени поглядывает на меня. И улыбается.

Открытой теплой улыбкой.

Она так не похожа на вечную насмешливую ухмылку Артура! А сам он похож. Такой же мужественный профиль. Такие же серо-синие глаза.

И в них, оказывается, тоже есть это стальное непреклонное нечто. Я это видела, когда он сказал, что не подкаблучник.

И эта фраза, вместе с мелькнувшей сталью в глазах, вызвала у меня мурашки на загривке.

Мне нравится Никита. Очень нравится. Может, даже больше, чем Артур… С ним точно легче. Он меня не отталкивает. Не смотрит, как на невзрачную мелочь.

Но прощального поцелуя не будет! Бунты надо подавлять.

— Пока! — говорю я Никите, когда он притормаживает у шлагбаума перед нашим домом. — Провожать не надо.

Я быстро выскальзываю из машины.

Уже у двери подъезда слышу:

— Стой!

И вижу, что Никита несется за мной.

— Езжай домой, — говорю я.

— А прощальный поцелуй?

— Не заслужил.

— Я заслужу. Вот увидишь.

Возможно… Сегодня вечером мне кажется, что все возможно.

Оказавшись дома, я первым делом иду к пограничной двери и надавливаю на ручку. Она поддается. Дверь не заперта!

Артур меня обманул. Граница вовсе не на замке.

А его нет дома… Значит, он поехал к индюшке номер два. И прямо сейчас ее жарит. Да и хрен с ним! Пусть хоть обжарится. Мне-то что.

У меня есть парень.

Кажется.

Артур

— К тебе или ко мне? — спрашивает Рита.

Коза была права. Она готова к жарке.

А казалась такой неприступной… В первые пятнадцать минут.

Не могу не вспоминать слова Евы. Не могу не думать о том, как Никитос ее обнимал. Как они целовались во время танца.

Это все шампанское. Зря я столько выпил. Алкоголь лишает контроля. Мысли перестают подчиняться рассудку. Я не люблю лишаться контроля…

— К тебе, — говорю я Рите.

Боюсь, присутствие козы за стенкой не даст мне расслабиться.

По дороге Рита жмется ко мне. Я обнимаю ее за плечи — потому что она от меня этого ждет.

В какой-то момент она прикрывает глаза и поднимает лицо в ожидании поцелуя. Но я делаю вид, что не понял намека.

Мне не хочется ее целовать.

Ее губы совершенно не похожи на нежные и манящие губы Евы. К тому же, на них нелепая розовая помада…

Секс — ладно. Это чистая физиология. Но целоваться с Ритой я не хочу.

Я вообще не любитель поцелуев.

Роксана это знала и не лезла ко мне с телячьими нежностями. Рита пока не знает… И она не Роксана. С ней договорные отношения “ты мне, я тебе” не прокатят.

Блин. Как я в это вляпался?

Ах, да. Я же решил, что мне нужна подходящая женщина. Рита подходящая. Но я ее не хочу.

Но раз решил: надо, значит, надо.

Такси останавливается. Мы поднимаемся в лифте. Рита обвивает мою шею руками и практически виснет на мне.

Я стою, как истукан, и не могу себя заставить претворить в жизнь собственное решение.

— Ты чего? — спрашивает подходящая мне женщина.

— Что-то мне нехорошо…

Мне, и правда, поплохело. Сколько бокалов шампанского я выпил? Сбился со счета.

И в этом скоростном лифте, который стремительно возносит нас нас на двадцать седьмой этаж, у меня внезапно взбунтовался желудок.

Мы входим в квартиру.

— Где у тебя ванная? — спрашиваю я Риту.

И, едва успев сбросить ботинки, несусь в указанном направлении.

Меня выворачивает. Я умываюсь холодной водой. Снова склоняюсь над унитазом.

Черт!

На этом, кажется, все. Я снова умываюсь. Выдавливаю зубную пасту на палец и, как могу, чищу зубы.

Любуюсь на свою серо-зеленую физиономию в зеркале.

Герой-любовник, блин… Позорище.

Но мне стало легче. Больше не мутит, желудок угомонился и в голове прояснилось. Я выхожу из ванной и говорю встревоженной Рите:

— Слушай, ты не обидишься, если я поеду домой? Кажется, я выпил пару лишних бокалов.