Сан Саныч не зря в меня верил!

Теперь я и сам верю в себя. Знаю, чего стою. Но когда-то я был неуверенынм ботаном, помешанном на математике и теряющимся в присутствии красивых девушек.

Эта пигалица Ева снова заставила меня почувствовать себя тем пацаном!

Но на самом деле у нее нет власти надо мной. Зато у меня есть.

Мы поднимаемся в лифте на седьмой этаж. Я достаю ключи и открываю свою дверь.

— Заходи, — командую я.

Ева медлит.

— Папа говорил, это будет отдельная квартира, — лопочет она.

И смотрит на соседнюю дверь.

Да, так и есть. Вот только ключи от нее я не взял. И, как я уже говорил, внутри есть дверь. Но я не собираюсь что-либо объяснять этой отбитой на всю голову малявке.

— Мало ли что он говорил, — произношу я со зловещей интонацией маньяка.

И надвигаюсь на нее. Она испуганно шарахается.

— Ты предлагала мне связь, а теперь боишься остаться со мной наедине?

— Я не боюсь! — Ева дерзко вскидывает подбородок и входит первой.

Оставив меня созерцать, как ее упругая задница, обтянутая джинсами, задорно подпрыгивает при ходьбе.

Эту стрекозу так просто не запугаешь… Но я не теряю надежды.

Ева сбрасывает обувь и сразу становится ниже. Только сейчас я вижу, что на ней были босоножки на убийственно высоком каблуке с платформой. Я разглядываю их и поражаюсь: как в таком вообще можно ходить? Это же почти ходули.

Оказывается, Ева совсем не высокого роста. И ноги у нее не такие уж длинные. Ноги как ноги.

А, когда она возвращается из ванной с умытым лицом и волосами, скрученными в фигу, она выглядит на свой возраст. Сколько ей там? Восемнадцать? Девятнадцать?

Когда я увидел ее в аэропорту, еще не зная, что это она, то подумал, что этой девушке лет двадцать пять. Яркая помада, накрашенные глаза, прямые блестящие волосы — все это делало ее старше.

Блин, да она совсем ребенок!

Но этот ребенок действует на меня странным, неправильным образом. Мои глаза как будто приклеились к ее футболке. Которая слегка намокла, когда Ева умывалась. И теперь под ней виден кружевной лифчик. И, кажется, даже просматриваются очертания маленьких горошин…

“Прекрати!” — рявкнул я сам на себя.

И насильно отлепил глаза.

Повел Еву на кухню. Поставил чайник. Открыл холодильник. Так, что тут у нас есть?

— О, кофе-машина! — радуется моя подопечная. — Я хочу капучино.

— Может, заказать еду? — спрашиваю я. — Тут внизу есть ресторан. Они быстро доставляют.

— Лучше отведи меня туда.

— Куда?

— В ресторан. А пока покажи мне квартиру.

Я нажимаю кнопку на кофемашине. И веду Еву на экскурсию.

— Это гостиная. Это кабинет. А это спальня.

— Твоя?

Я молчу и смотрю на нее многозначительно.

— А где я буду жить?

— Кровать, как видишь, большая…

Я снова надвигаюсь на нее. Я большой и страшный. Она должна испугаться. Вся эта бравада… Это предложение секса… Полная чушь!

Обычная ребяческая дерзость.

Ева выскальзывает из спальни. И идет прямиком к двери в конце коридора. Она ее все-таки заметила! Толкает ее. Входит в квартиру.

— Тут я буду жить? — спрашивает она.

Я киваю.

— А ключ от этой двери… — начинает она.

— У меня.

— То есть ты можешь в любой момент войти?

— Конечно. А иначе как я буду тебя контролировать?

— Пф-ф-ф, — фыркает Ева.

И захлопывает дверь прямо перед моим носом.

— Я поменяю замок, — слышу я ее приглушенный голос. — Если вообще здесь останусь. Что вряд ли.

Бинго!

Если она захочет съехать к своей подружке, я буду невероятно счастлив. Я готов оплачивать ее съемную квартиру. Я готов купить ей жилье! Лишь бы она свалила.

Потому что чувствую — добром это не кончится.

Ева

Я обхожу свое новое временное жилище. Места тут поменьше, чем у Артура, всего одна комната и кухня. Правда, все просторное, с высокими потолками и огромными окнами. Красиво и уютно.

Хотя сразу заметно, что эта квартира не его. В его жилище царит идеальная, почти стерильная строгость. Здесь же все очень мило. Светлые обои, шторы в цветочек, мягкая мебель в голубых и желтых тонах.

Я иду за чемоданом, разбираю его в спальне, снимаю джинсы и футболку, влезаю в мягкие домашние штаны…