Уснул Чирик через час. Я еще раз прошелся мертвозрением по окрестностям, после чего тоже расслабился. Мысли замедлились. Шелест журчащей неподалеку реки не пугал, как в первые дни на Острове, а успокаивал, словно колыбельная. Лежа на спине, я разглядывал невероятное местное небо. Красная покрытая трещинами луна, казалось, пожирала саму себя. Синяя сияла словно источник. Неделю назад, когда мерзкий гремлин Джонни только «спас» меня с Острова, расстояние между ними было намного больше. Еще неделя или около того и одна из них должна будет закрыть собой вторую. Версию, что они могут столкнуться и накрыть осколками планету я предпочел не рассматривать.

Время текло. Я не отводил взгляда от неба… и вдруг «проснулся». Не плавно, как бывало, а резко, будто меня за одно место ущипнули. Уже по привычке я первым делом «шевельнул затылком»… и сразу ощутил рядом мертвяка! Насыщенную зеленую точку с большим количеством зелени в районе головы.

Я вскочил, достал Черту. Не пистолет, потому что катастры работали тише: сжигали воздух с негромким «вжих!», но не более. Чтобы не будить Чирика, направился за пределы лагеря. Судя по мертвозрению, мертвяк двигался прямо на нас. Ночи в этом мире были светлее, и спустя минуту я без труда разглядел приземистую фигуру. Мужчина, и, очевидно, мертвый: живые с откушенным носом так спокойно себя не ведут. Одежда грязная, видимо не раз падал по пути. Когда расстояние сократилось до десяти метров, я расслышал характерный мертвячий хрип. В пяти метрах от меня зомбак остановился. Если бы не красные огоньки в глубине неподвижных глаз, можно было бы подумать, что в статую превратился. То, что я сначала принял за грязь, оказалось копотью. Амулетом что ли подпалили? Или сам в огонь греться полез, как мы тогда с Катей видели?

– Здорово, что ли? – произнес я негромко.

Понять бы, какого черта он здесь оказался. В этом мире тоже эпидемия?

– И чего с тобой делать?

По моей теории я мог неким образом «договариваться» с мертвяками «синего» цвета, а «черные» на меня нападали. «Зеленые» просто не нападали.

– Может, откормить тебя?

Это, кстати, мысль, хотя… хотя нет. Если кормить, то чем? Животными? Мертвячий вирус перерабатывал чуждые ДНК под свои нужды. Что, если из–за животной диеты он утратит возможность вернуться в человеческий облик? Мне ведь по какой–то причине колбаса в рот не лезет. Ну а кормить его другими зомбарями как-то неэтично.

Не придумав ничего лучше, я отвел его глубже в лес и привязал к дереву его же ремнем. Заодно обшарил карманы и даже нашел кошелек с деньгами, что меня очень сильно удивило. Дело в том, что ни у Чирика, ни у кого другого из их разбойничьей братии при себе денег не нашлось. Ни монеток, ни купюр, ни ракушек. Я даже предположил, что оплата может производиться с помощью магии. Приходишь в магазин, а там по твоей ауре очередной катастр определяет, насколько ты платежеспособен. И когда расплатился, делается отметка, и информация автоматически распространяется по волшебному интернету. Ну или лепрекон отправляет ее через радугу, частности не так важны.

Видимо, идея с универсальным платежным средством была достаточна очевидна, чтобы до нее независимо додумались в паре разных миров. Кошелек выглядел, как кожаный мешочек с завязками, который внутри делился на несколько отделений. Всего я обнаружил четыре вида монет: рыжие сильно покоцанные монетки, такие же рыжие монетки с дырками по середине на манер старых китайских, серебристые монетки с дырками и серебристые монеты без дырок. Последних было четыре штуки и они привлекли внимание тем, что светились вполне отчетливо красным в мертвозрении. Совсем не сильно, примерно как те «деревянные камни», которых на тупоруке был мешок литра на три. На одной стороне монеты были надписи, со второй смотрело ехидно–хмурое лицо. Не уверен, что художник так и задумывал. Лицо на монете говорило скорее: «Ладно, ладно, я сделаю вид, что мне не все равно, но на самом-то деле вертел я вас всех на одном месте», а не о том, что «Я мудрый и грозный правитель». Хотя может у них на монетах и не правителей изображали, а, к примеру, ученых или поэтов. Или стенд-ап комиков. А что, хорошая идея!

Остаток ночи я стоял в джанджуане и крутил круги. Импульса все еще не было, но внимание от точки к точке я вел уверено, что не могло не радовать. Как известно, мысль ведет ци, а ци ведет тело. Если есть первая составляющая, остальные две равно или поздно подтянутся.

Позавтракав, мы продолжили путь.

– Почему нет других охотников? – спросил я Чирика. Эта мысль давно не давала покоя. Вроде как, таких как он целая деревня. Не в смысле, извращенцев, матершинников и обжор, а собирателей ценностей. Тут же за неделю ни одного нового человека.

– С той стороны Костлявой, – махнул рукой он. – Кто не хашак, все туда ходят. Добыча лучше и ближе.

– То есть, ты и твои друзья хашаки? – невзначай уточнил я.

Несколько секунд Чирик недоуменно на меня смотрел, затем вдруг стал багроветь. Раньше я за ним такого не замечал, так что разглядывал с интересом. Ей богу, еще чуть-чуть и из ушей пар пойдет…

– М’нака чуга! Жагар дого сахра!..

Фу, я даже успокоился, когда его прорвало, а то еще кровоизлияние заработал бы. Вот же впечатлительный товарищ.

– …шакта ди рыга са!..

На самом деле, я не из одной только любви к прекрасному его злил. Прооравшись, он как правило, начинал что-то объяснять. В этот раз он тоже начал с уточнения, что я самая глупая в мире шакта, вылезшая из самой глубокой тыры на радость всем м’накам в округе, что я принял с пониманием. Потом Чирик заговорил о частностях, и вот тут уже пошла информация. Хашаками оказались не Чирик с товарищами, которые Чирику вовсе не товарищи, а так, шакта приблудная, а те за кем группа какого–то Зомедона, который был должен целую гору всего хорошего Сориму. Сорим, как я понял, это был один из спутников Чирика по засаде, который и подговорил Чирика с остальными подловить Зомедона на возвращении из леса. Оплатой за участие должна была послужить часть добычи, так как Сориму удалось выяснить, что Зомедон отправлялся в лес с другой стороны Костлявой не просто так, а по какой–то наводке. Мол, он точно знал, что сумеет отыскать и принести обратно в деревню какой-то мегаценный то ли гриб, то ли хвост саблезубого страуса.