– Подожди.

Не представляя, что делать, я хотел притормозить Чирика, но он сам замер, увидев впереди поваленный частокол. Высотой стена не впечатляла – Елене Исинбаевой, возможно, даже шест бы не понадобился, зато в мертвозрении бревна светились красным. И, видимо, с этой защитной линией произошло то же, что и с катастрами на столбах. Энергию выкачали из ограждений, и мертвецы прорвались.

Землю перед брешью покрывали тела мертвецов. И обычных, даже одежду не успевших запачкать, и развитых «суперов». Все как один были с проломленными, а то и вовсе снесенными головами. Часть тел побило пламенем, на других будто отбойный молоток поплясал. Видимо, жители деревни пытались остановить прорыв, но в итоге отступили. Или их всех сожрали, а желтые точки, что остались – это дети и женщины со стариками, которых рассадили по подпольям.

Теперь я точно знал, что не я принес вирус в этот мир. Вряд ли местные рейдеры и держатели загонов с ящерицами имели привычку подворачивать гачи или носить кеды без носков. Костюмы–тройки и мини-юбки резали глаз не хуже. Про парня в футболке Манчестер Юнайтед я вообще молчу. Мертвецы попали сюда с Земли. Возможно, это эгоистично, но облегчение я испытал нешуточное. Будто у меня Василий Уткин на плечах сидел, а теперь перестал. Приятно знать, что не ты – причина смерти огромного количества людей.

– Реганова тыра… Леона лемия… лемия!

– Куда?!

– …лемия!!!

Я едва–едва успел перехватить Чирика до того, как он забежал внутрь бреши. Его бы тут же увидели мертвецы. Несколько «зеленых» я чувствовал сразу за забором.

– Стой!

– Там лемия! Пусти, марагаз! Шакта, рыга!

Конечно, его услышали, и зеленые точки стали приближаться. Схватив Чирика за туловище, я побежал прочь, стараясь затеряться среди деревьев. Если зомби «настроятся» на него, в кустах уже не спрячешься. Еще на Острове я много размышлял на тему того, как мертвецы взаимодействуют, и понял, что «настройка» – это почти то же мертвозрение. Скорей всего, менее совершенное, иначе бы они «чуяли» закуску прежде, чем видели. Хотя не факт, что это умение не развивалось у них со временем. Если вспомнить, как долго за мной следили «панцирь» с «хвостом», прежде чем вызволить меня из лап Француза с Ярмольником…

Затормозив, я сбросил Чирика на землю. Он тут же принялся расписывать мою близкородственную связь с какашками, но мне было не до того. Никто из «зеленых» за нами не успел, но это из «зеленых».

Выставив Черту и Огнешар вперед, я напряженно всматривался в промежутки между ветками. Я чувствовал «супера» мертвозрением, но не видел глазами. Я даже не заметил, когда он к нам прицепился. Следить за тем, чтобы на бегу не налететь глазом на сучок и одновременно контролировать мертвозрение оказалось непросто.

– М’нака, жагар! Ты слышишь, марагаз! Там лемия…

Толкнув Чирика на землю, я ударил сразу и Чертой и Огнешаром… и промахнулся и первым, и вторым! Тварь похожая на пережравшую стероидов макаку как-то хитро крутанулась в полете и уклонилась от выстрелов, а значит, у меня осталось не более попытки. Катастр – не автомат, после нажатия на управляющий камень нужна пауза, чтобы он встал на место. «Супер» приземлился метрах в семи–восьми. Пока тварь отталкивалась для финального прыжка, мелькнула мысль достать пистолет, но лишь мелькнула. В Москве я пробовал, и не особо сработало. Причем на том мертвяке–переростке костяной защиты не было, нынешний же весь в броне. Наросты покрывали грудь, локтевые сгибы и коленные чашечки.

Нет, катастры – лучший шанс. Главное не спешить…

– Шакта…

Это не я, это Чирик. Он, наконец, заметил мертвеца.

– Ну…

Сейчас! Аж живот свело от напряжения, но я выждал лишнее мгновение и вдавил камни в призмы только когда «супер» оторвался от земли. И если Огнешар против доспехов твари оказался не слишком эффективен, то Черта за счет непрерывности воздействия отыскала-таки уязвимое место. Уже не таким прытким мертвец врезался в землю метрах в трех от нас. Прицелившись, я выпустил по зомбаку максимально мощный заряд. С боков череп твари был защищен хуже. Черная точка в мертвозрении начала гаснуть.

– М’нака ты, а не марагаз, марагаз, – разглядывая побитое магией тело, уныло проговорил Чирик.

– Я не марагаз, – ответил я недовольно.

Недовольно, потому что, вполне возможно, я как раз таки он и был. Как мне удалось вытащить из Чирика, марагазами местные называли некромантов. И судя по всему, популярностью эта публика не пользовались. Что наводило на важную мысль. Вопрос не вовремя оживающих мертвецов в этом мире стоял давно, раз даже такой ни разу не эрудит, как Чирик, мог дать по нему краткий матерный ликбез. А значит, и на Земле зомбаки начали плодиться потому, что этому поспособствовали. Породистое лицо Француза вспоминалось связи с этим в первую очередь. Уже потом мертвецов переместили в этот мир. Для чего? Понятия не имею.

– Лемия! – вдруг взвизгнул Чирик. Я аж вздрогнул. Вот же неугомонный!

– Что за лемия? – спросил я. Скорей всего, еще одно ругательство…

– Леона лемия! Она, она…

В итоге Чирик все же сподобился. Речь шла не о лемии, а о Лемии. Некоей женщине, к которой мой спутник неровно дышал. И она находилась там, в деревне среди мертвецов. Это главное, что я уяснил из его рассказа, который пестрел анатомическими описаниями той самой Лемии. И Лемию требовалось срочно спасти, иначе… Чирик сделает из меня настолько отвратительную шакту, что не один м’нака не позарится. Интересно, что в предыдущих рассказах на тему дам, ни о какой Лемии речь не шла. Но как деревня оказалась в опасности, рейдер про нее сразу вспомнил. Даже интересно.