– Когда он… приехал?

– Он не приехал, он всегда здесь был.

Э-э…

– Но ты сказал, что он не давно здесь!

– Он не давно.

Если бы не искренне удивленное лицо, я бы обязательно решил, что он издевается. Блин. Английский я немного знал, и он от русского, по большому счету, мало отличался. Слова выучил – и вперед. Тут же и глазная жестикуляция, и вот какие-то логические особенности. Интересно, а «давно» и «очень давно» тоже принципиально разные вещи? Хотя, может, это у Чирика мозг особенный, а с языком все в порядке.

– Сам ты сколько здесь?

– Давно.

Честное слово, уравнения из «Гегель, Эшер, Бах» Хофштадтера было проще решать, чем с Чириком общаться. Но, стоит признать, не менее интересно.

– Что такое Хамртум? – спросил я, решив все же чуть перевести тему.

– Хамртум.

К этому я был готов, даже возмущаться не стал. Когда в первую неделю учился у искателя языку он, порой, очень упрямую тугодумность проявлял. Дерево для него всегда было деревом, а катастр катастром. В шарады он бы играть не смог. Но, спалив пару миллионов нейронов, я определил алгоритм, по которому из него можно что-то вытащить. В этот раз, у меня ушло минут пять – хороший результат! – но я выяснил, что Бандар хотел, чтобы я проводил кого-то к каким-то развалинам. Какого-то ли замка, то ли башни.

– Ты знаешь, где Хамртум?

– Нет, марагаз! – глаза у Чирика замотались вправо-влево с такой скоростью, что грозили пробить дополнительные отверстия в стенках черепа.

– Что там?

Искатель начал скулить, но отвечать отказывался.

– Я должен знать… чтобы Лемии помочь…

Его взгляд остановился. В глазах появилась такая надежда… Я почти физически ощутил, как где-то в аду под мой будущий котел черти подкинули пару поленьев.

– В Хамртуме живут рраловы нгор’о. И все марагазы всегда из Хамртума, марагаз.

– Все?

– Все, марагаз.

Хм, не так уж и плохо. Значит, я не марагаз. Я ведь не оттуда.

– А где Хамртум?

Спустя еще полчаса расспросов я примерно выяснил, что мне предлагал «индеец». Достоверно о Хамртуме Чирик ничего не знал, но попасть туда очень мечтал и очень не хотел. Да, такое бывает. Чтобы добраться до него, нужно было зайти глубоко в лес. И даже известно куда идти. Вверх по левому берегу Костлявой в течение 5–7 дней. Если прикинуть, от ста двадцати до ста семидесяти километров. И все об этом знали, но никто туда не ходил, потому что страшно. Считалось, что там гнездище злобных магических «суперов» – нгор’о. И не только их. Даже просто дойти туда сложно, потому что лес кишит инуями. А инуи – это всевозможные зверьки, внутри которых содержатся магоэлементы. Жулы с болота и ришты, которые по Костлявой рассекали – тоже инуи. Как я понял, за счет магоэлементов почти все инуи умели делать какую-нибудь магическую фигню. Жулы – маскировались, ришты – светились и плавали со скоростью водных мотоциклов, ну и так далее.

Судя по всему, Бандар решил, что раз меня мертвецы не трогают, то нгор’о тоже трогать не станут. Причем, не только меня, но и всех, кто будет рядом. Ну а рядом с Хамртумом, как уверял Чирик, можно было насобирать кучу крутых магоэлементов. Как я понял, магоэлементы не всегда содержались внутри смертоносных инуев – иногда просто росли на деревьях, как яблоки. И вблизи деревни все такое давно оборвали, а там рядом с Хамртумом, видимо, нет.

Если Бандар хотел предложить это, то… я не согласен. Потому что это авантюра. Если там правда много «суперов», то там и «черных суперов» наверняка много. Причем магических. А меня всего один чуть не прикончил.

– А овум’кару там есть? – спросил я. Если это настолько крутая лечилка, то может, она и мне пригодится? Разумеется, если я несколько найду, то и на Лемию хватит. А если одну…

– Нет, марагаз…

Ну вот неважно. Там даже одной нет. К тому же, побочные эффекты, которыми Чирик пугал. Обойдусь.

– А сам Хамртум? – спросил я. – В нем что?

– Нгор’о, марагаз… я же сказал… совсем у тебя, марагаз, волосы в голову растут…

Ага! Вот почему все тогда заржали у костра! Это у них так на слабоумие намекают. Типа, волосы растут не в ту сторону, и что-то в голове повреждают. Работают на Чирике тычки, раз он начал нематерные оскорбления вспоминать.

Я пробовал еще, но ничего вразумительного искатель не выдал. Кто построил этот Замок или Башню и откуда вообще известно, что он там есть, Чирик не знал. Когда туда отправлялась последняя экспедиция – тоже. И дороги до Хамртума он не знал.

– То есть, не знаешь?.. По левому берегу Костлявой… семь дней… то есть, сем оборотов…

Чирик снова прошелся относительно вросших в мою голову волос, но в итоге объяснил, что просто вдоль реки не пройдешь. Кайсы сожрут. Нужно знать, как их избежать. Какой овраг обойти, а в каком, наоборот, привал устроить.

– Кто… знает дорогу?

– Никто, марагаз.

Никто… Погодите-ка.

– А Бандар знает?

– Бандар знает.

Я тяжело вздохнул.

– Понятно.

Ладно, жаловаться не буду. Я еще раз окинул взглядом комнату. На полу одежда, рюкзак, сапоги типа болотников – порванные. В шкафу: еще одежда, и еще один рюкзак – распотрошенный, с внутренностями наружу. Никаких дверец или выдвижных ящиков, только полки. В одном из отделений кувшин с трещиной на боку, рядом ложковилки и пара кружек, соскучившихся по посудомоечной машине. Еще на одной полке лежало несколько катастров. Разряженных, как подсказало мертвозрение. Я искал… даже не знаю что, если честно. Впервые кто-то из местных принимал меня у себя в гостях. И, пока я мало что понял. Удобства, судя по всему, предполагались на улице, но это ладно. А вот то, что на полу не валялось ни одного пакетика из под кириешек, даже пустых бутылок не стояло, наводило на мысли. Либо индустрия в этом мире не была развита, либо саму деревню заложили вдалеке от обжитых мест. Либо что-то среднее. Потому что те же катастры явно производили на конвейере.