– Все, – резко отвернулся он. – Уходим.

И больше ничего не говоря, зашагал… куда-то зашагал. Его «охрана» даже слегка опешила, только спустя несколько секунд поторопилась за «шефом».

– Совсем ты хашак, марагаз, – пробормотал Чирик расстроено, наблюдая за удаляющейся троицей. – Антону все равно ойр отдавать придется. Зомедон, хоть и шакта, а что сказать – придумает. Так Чирика искал, так искал, аж терсы тыркой протер, да не нашел только. И ойр себе приберет…

– А тебе что? – хмыкнул я. – Мой ойр. Могу и Зомедону отдать.

– Зомедон – м’нака рралова, – сказал искатель строго. – Всегда м’накой был. Не надо ему ойр отдавать. Никому не надо ойр отдавать. Тогда ойра не будет, а без ойра и баб не будет. А без баб…

Чирик задумался на мгновение. Мне даже интересно стало: что там без баб?

– …плохо без баб, марагаз.

– Умный ты, Чирик, – произнес я благодарно. Думал: он догадается, что я издеваюсь, но искатель вместо чуть приосанился. Посмотрел на меня будто бы сверху вниз, хотя был почти на голову ниже.

– Я не глупый, это верно, – согласился он. – А у тебя, марагаз, видно, что волосы внутрь головы сильно растут. Нужно, чтобы кто-то тебе говорил, что делать. Понимаешь, марагаз?..

– Понимаю… Идем, а ты говори.

Чирик тут же зашагал, куда нужно, при этом объясняя: о том, куда следует деньги тратить, когда они появляются, с кем на этот счет лучше всего советоваться и, особенно, о местах, откуда эти деньги берутся. В частности, откуда я их взял.

Ничего особо не отвечая, а только поддакивая невпопад я корил себя за то, что сразу не заметил в Чирике этой страсти к нравоучению. Он ведь сразу начал командовать, еще там у реки. А я его все тычками, вместо того, чтобы вспомнить заветы мистера Карнеги. «Как заводить друзей и оказывать влияние на людей» была одной из самых первых нехудожественных книг, прочитанных мной. Хотите наладить с человеком диалог? Начните разговор с похвалы. С справедливой, насколько это возможно. Изучите человека, оцените его и постарайтесь похвалить за то, чем он сам в себе гордиться. Лежит на полке в кабинете какая-нибудь хилая медалька – обратите на нее внимание, спросите о ней. И не важно, что пришли разговаривать про поставки леса, а не про достижения в любительском спорте. Это обязательно человека к себе расположит. И это даже не манипуляция, потому что выигрывают от этого оба.

На самом деле, по жизни, я советами из этой книги нередко пользовался, а вот с Чириком как-то промахнулся. Неудивительно, учитывая, при каких обстоятельствах я с ним познакомился, но все равно мой промах.

– Совсем я хашак, да? – закинул я еще одну удочку.

– Да, марагаз! – Чирик шлепнул глазами, горячо соглашаясь. – Да! В том-то и дело! Ты хашак – это верно! Но хашак – это не м’нака. Ну, почти не м’нака… А будешь умных слушать, так вообще!..

Работает ведь! Надо же… Наверняка, и язык с ним бы проще было учить. Пришлось бы, скорей всего, на побегушках у него побыть, но я и так ящериц на обед ловил и дрова собирал для костра. Почти то же самое, а эффект другой!

Пока шли, а Чирик говорил – теплая Бандара была в другой части деревни – я осторожно глазел по сторонам. Первое, что притягивало взгляд – блестевшая на солнце белоснежная башня, ее было видно в деревне отовсюду. Почти наверняка это был маяк, все же море рядом, но версию со стоянкой для дирижаблей я пока не откидывал. Сама деревня, на деле, оказалась не такой уж и маленькой: сотни на три домов, не считая туалетов с сараями. Сколько это жителей? Тысяча, может, и поболее. Большинство домов ограничивалось этажом, но встречались и выше. Из крыш таких торчали зеленые кроны. То, что это не горшки с фикусами, я понял, увидев ствол дерева сквозь открытую дверь одного из зданий. Стекла внутри окон везде стояли желтые, в зданиях поопрятнее – не только внутри окон, но и на входах.

Повсюду без заметного присмотра бродили тупоруки, оставляя за собой весьма качественную… шакту. Несколько женщин собирали ее и грузили в телеги. Огородов вокруг зданий я не заметил, но вряд ли местные ничего не выращивали. Хотя… пока не увижу, лучше предположений не строить. Всякое бывает. К примеру… писюн мне могло оторвать не потому, что Владимир в меня гранатой взорвал, а потому, что в этом мире… у всех нет писюнов! Закон природы такой. Природа знала, что я в этот мир попаду и заранее меня… с остальными уравняла. Бред? Бред. Но мало ли.

Хотя рассвело недавно, люди по улицам уже ходили. И не только шакту собирали. К пробитой мертвецами бреши стаскивали материал. Бревна укладывали тупорукам на плоские спины – животные, будто не замечая веса, утаскивали их к пролому. Оставалось только придерживать с краев. Что интересно, занимались этим, судя по одежде и количеству катастров на сузках, сами искатели. Я намекнул Чирику, что с таким важным делом, как восстановление барьера без него никак, и он ответил, что все верно. Эти хашаки без него шакты в терсы наложат, но сегодня не его очередь. Он в этом схождении уже свое на деревню отработал. Задав еще пару вопросов, я более–менее разобрался. Искатели состояли в некоем товариществе. Часть времени делали что-то для деревни, за фиксированную и, как я понял, скромную плату, а вторую часть трудились на себя. По теплым бухали, если ойра хватало, либо в Поиск ходили. Куда их, кстати, могла и деревня направить в «рабочие» дни.

Уже почти дошли до теплой, когда я заметил, что иду без Чирика. Обернулся, а он замер, глаза тоже застыли. О том, что мозг жив, говорило только, что слюна изо рта не капала.

– Чирик?

Я подошел к нему.

– Вот это баба. Я бы такой…

Повернувшись, куда он смотрит, я был вынужден… согласиться. С Москвой тут сложно соревноваться, да и Иркутск город студенческий, но даже по высоким отечественным меркам девушка внушала. По правде, я не особо и рассмотрел. Тонкую фигурку с белыми волосами закрывали рослыми телами внутренники, включая тех, что подсобили мне с нгор’о. Да, особо не рассмотрел, но чувство, что девушка «сияет», возникло сразу.