– Какая же ты все-таки болтушка! – улыбнулся я, проглядел сообщение от Кувалды, и снова сфокусировал взгляд на «дочке»: – Ладно, влюбленная, беги к своему Олафу и объясняйся с ним сама – вон, он уже бьет копытом перед «Непоседой».

– Спасибо, папочка! – весело хихикнула она, чмокнула меня в щеку и исчезла в лифте.

– Как я понимаю, вы хотите, чтобы мы летели не на «Моураните», а своим ходом? – поинтересовался я у Олли, когда дверь лифта закрылась.

– Останемся на линкоре – не проведем в спокойствии и минуты. А мы жутко соскучились по тишине и уюту.

– Веская причина! – согласился я. Потом добил «нарезку», добавил к ней договора с министерством финансов ССНА и все те документы, которые надо было показать Альери, приаттачил просьбу об отпуске и отправил получившееся письмо по назначению. Затем быстренько наговорил текст дяде Бену и так далее. Не успел закончить – получил в ДС коротенькое сообщение от «дочки»: «Ужинайте без меня – мы с Олафом перекусим на „Моураните“. Кстати, а ты можешь подобрать меня перед самой зоной перехода?»

«Смогу, конечно! Хорошего вечера…» – ответил я и повернулся к Олли:

– Дотти будет в загуле до самой ЗП, так что кушать будем вчетвером…

– Как считаешь, в этот раз у них дойдет до поцелуев? – ехидно поинтересовалась она, а когда я пожал плечами – мол, не знаю – подхватила под локоть и вытащила из кресла: – Пойдем, девочки уже накрыли на стол и ждут…

Несмотря на отсутствие Дотти, ужин получился теплым и очень веселым: Лани, видимо, окрыленная соседством с личной Музой нашей семьи, выдала серию рисунков на тему «Очередное свидание Рраг». Образы, созданные ею, как обычно, оказались настолько уморительно-точными, что от большинства мы бились в смеховой истерике.

Когда трапеза и рисунки закончилась, а «стол» был убран, супруги перебрались на кровать и включили музыку, а Олли попросила уделить ей минут десять-пятнадцать для личной беседы. Мои девочки тут же возмутились. В смысле, заявили, что мы сможем уединиться только в том случае, если перед уходом поставим им какой-нибудь фильм и снабдим достаточным количеством вкусняшек.

Поставили. Обложили сластен плитками шоколада и упаковками с соком. Перешли в каюту к «старшим» и попадали на пол. После чего Олли негромко заговорила:

– У Лани незаурядный талант – она рисует, как дышит! Надо срочно найти для нее профессиональные обучающие программы и поменять вектор ее развития.

Рисунки Богини мне нравились, и даже очень. Но в изобразительном искусстве я разбирался, как бы сказать помягче, посредственно. Зато давно убедился в том, что Олли никогда не выдает желаемое за действительное, и согласно кивнул:

– Эксперт из меня никакой, поэтому если ты считаешь, что рисунки настолько хороши, то будут Лани и программы, и специализированная капсула.

– Я считаю? – возмутилась женщина, и, активировав ДАС, вывесила передо мной один из набросков моей старшей Мечты. Я вгляделся в него и на некоторое время потерялся во времени и в пространстве…

Картинка изображала Олли, выгнувшуюся дугой на широченной кровати. Запрокинутое лицо с глазами, полуприкрытыми от запредельного удовольствия, закушенная губа, набухшая грудь со сжавшимися сосками, пальцы правой руки, сминающие простыню, напряженные мышцы идеально прорисованного тела – каждый штрих этого рисунка дышал такой безумной страстью, что кружил голову и туманил сознание. И, что самое главное, заставлял не смотреть на картину, а чувствовать ее всем естеством…

– Нравится? – спросила женщина уже через пару мгновений, тем самым, не дав мне потеряться в умопомрачительном сгустке эмоций, выплеснутом Ланиной на виртуальный «холст».

– С ума сойти! – честно сказал я.

– А теперь оцени второй…

Второй рисунок был практически тем же самым. В смысле, композиционно. Однако если в первом Олли была самой Страстью, то в этом очень красиво и очень достоверно ОТЫГРЫВАЛА РОЛЬ! То есть, демонстрировала то, чего не чувствовала. И смотреть на нее… совсем не хотелось!

– Да уж… – озадаченно пробормотал я.

– Этот набросок Лани сделала на второй день после нашего знакомства. Точнее, после того как ты в разговоре с ней назвал меня «воплощением Страсти, в которое забыли вдохнуть душу»! – сообщила тэххерка. – А первый – относительно недавно. По моей просьбе.

– А чуть поподробнее можно?

– Мой дядя художник, и довольно известный. Лет с трех и до двенадцати я пыталась ему подражать, изучала профильные базы и так далее. Поэтому, увидев рисунки Лани, потеряла дар речи, улучила момент для разговора наедине и попросила показать что-нибудь еще. Она дала посмотреть серию набросков, посвященных Ратиане, и пяток образов Дотти. А мне, конечно же, стало любопытно, какой она видит меня.