– Все очень сложно, Виктория, все так сложно…

Девушка начала громко всхлипывать и трястись, а я не знала, что должна сказать или сделать, чтобы успокоить ее.

Я не любила слезы, не умела успокаивать, но, как оказалось, умела сочувствовать. Внутри меня словно образовался клубок эмоций, который я не могла развязать.

Я всегда жалела старших сестер, которых отправляли на аукцион. Но им не нужна была моя жалость, я научилась прятать чувства. Но притворяться перед другими легче, чем перед собой.

Я могла бы прогнать Аннет, но этот комок внутри меня, его я прогнать не смогу.

Я не знала, чего именно боится блондинка, но мне захотелось ей помочь. Ведь гордая, острая на язык леди, не будет просто так плакать перед девушкой, которую она знает всего пару дней.

– Аннет, я не понимаю, чем могу тебе помочь. Расскажи мне все.

Мой голос был серьёзным и строгим. Я хотела, чтобы девушка успокоилась и рассказала, в чем именно ее беда.

На самом деле мне было достаточно и своего горя. Она вернется домой к отцу, а я вернусь на аукцион. Я должна была сосредоточиться на своей проблеме, поэтому, чем быстрее закончу с Аннет, тем лучше.

– Это будет сложно, надеюсь, ты поймешь.

Она посмотрела мне в глаза, и я кивнула.

Глава 14

Аннет Пирс

Дочь самого богатого и влиятельного лорда в нашем городе. Любимая, единственная, красивая, как ангел.

– Маленькая куколка!
– называли меня многочисленные тетушки и дядюшки.

Моя мать – леди из знатного рода, сошлась браком с отцом из более богатого рода. Никакой любви, расчет, следствием которого стала я.

Мать я никогда не интересовала, она больше любила званые вечера в компании подруги, а отец любил меня. По крайней мене я думала, что он любил меня…

Моя жизнь казалась мечтой, все леди исходили завистью, глядя на мои волосы цвета белого льна, на мои глаза цвета ясного голубого неба и губы, яркого цвета розы.

Я производила фурор своим появлением, мои платья считались эталоном, а моему знанию этикета позавидовала бы сама королева.

Но так ли прекрасна жизнь наряженной куклы? Все, что я получила от родителей, висело на мне неоплаченным долгом и он давил на меня с каждым годом все сильнее и сильнее.

Сначала мне было достаточно улыбаться и присаживаться в реверансе, чтобы родители были мной довольны.

Когда я выросла, мои обязанности увеличились. Я должна была владеть несколькими языками, уметь музицировать, вышивать и быть послушной.

Я старалась, но становилось все сложнее. Количество уроков и преподавателей увеличивалось, у меня пропало время на отдых.

Я должна была держать честь семьи. Должна была быть примерной дочерью.

Утром уроки, обед, время для музыки, время языков, званый ужин, а возможно и бал.

Я должна быть счастливой, послушной и умной. Таковы правила, и в моей жизни все будет прекрасно, если я им следую.

Дорогие платья, званые ужины не прошли бесследно для кошелька моего отца и пришло время оправдать все вложения в меня.

Отец нашел мне жениха, и мать одобрила его.

Мой жених был лордом соседних земель, старше меня в три раза, но разве возраст имеет значение? Главное, что он заплатить за меня золотом.

Родители не спрашивали меня о моих желаниях, но даже если бы и спросили, я бы одобрила их выбор.

Моя жизнь была пресной и стала мне в тягость, натягивать улыбку на лицо становилось все сложнее.

Я пыталась ссылаться на головную боль, чтобы не присутствовать на званых ужинах. Родителям это не нравилось, и я всей кожей почувствовала их разочарование на себе.

Одним таким вечером мать пришла ко мне в комнату, чтобы расчесать мне волосы. Она всегда так делала, когда хотела поговорить со мной.

В этот раз ее движения были резкие, и я чувствовала, как жесткие прутья, царапают мою голову.

Мать была зла, и я терпела.

– Ты позоришь наш род, Аннет.

– Я просто себя плохо чувствую, – оправдывалась я, когда мать жестко провела расчёской.

– Это неважно, – продолжала она, – думаешь, мне легко носить корсеты? Но я терплю ради нас, и ты должна терпеть.

Боль от расчески становилась невыносимой, и я почувствовала, как из глаз пошли слезы.

– Что это? – мать провела рукой по щеке. – Не будь слабой, Аннет. Это позволительно низшим, а мы, как Боги, идеальны. Поняла меня?

Я стиснула зубы, чтобы как можно спокойнее ответить:

– Да.

– Прекрасно.

Мама положила расческу на стол, и я посмотрела, как по серебристым прутикам растекается моя кровь.