Он не подходил ко мне близко, и я делала вид, словно ничего не помню, словно не лежу бессонными ночами и не думаю о нем.

Когда до свадьбы осталось две недели, мой жених лично приехал в наши края. По иронии судьбы я занималась искусством, в гробовом молчании.

– Милая невеста, – поприветствовал меня низенький, хорошо одетый мужчина с седыми усами и длинными седыми волосами. – Оставьте нас!

Приказал он Нортону, и мой учитель вышел, как-то слишком быстро, даже не сказав «до свидания».

Разговор на самом деле с женихом был коротким. Он рассыпался в комплиментах, а я улыбалась. Он расцеловал мои руки и ушел к отцу, а я осталась сидеть с холстом, на которых рисовала диких лошадей. Свободных лошадей.

На следующем уроке Нортон был недоволен всем, от линий, до используемого цвета.

– Ужасно, – сказал он, разглядывая мой рисунок, не дождавшись моего ответа, он продолжил, – но это неудивительно, ведь у вас совершенно нет вкуса.

Злость, обида и неразделенные чувства смешались воедино.

– Как вы смеете говорить о вкусе, когда сами коротаете вечера в компании дам легкого поведения.

– Красивых дам, – отметил он. – А вы отдаетесь старику за деньги.

– Замолчите, – прервала его я.

– Неприятно слушать правду?

– Мне неприятно вас видеть! Как я счастлива, что скоро избавлюсь от вашего общества.

В комнате повисла тишина.

– Я могу уйти прямо сейчас, – я оторвалась от холста и повернулась лицом к нему, посмотрев в глаза. В них было столько боли, что она захлестнула и меня. – Я давно хочу уйти.

– Так почему не уйдете? – тихо спросила я.

– Потому что не могу представить жизни, в которой я не слышу ваш голос каждый день.

По моим щекам текли слезы, а он стирал их, не боясь, что нас заметят.

Отрицать не было смысла, я любила его, а он любил меня. Брак с нищим художником? Это смешно, даже и говорить нет смысла.

 Мы оба терзались и страдали от нашего положения в обществе, нужно было разорвать этот круг, и я отказалась от всего, что было у меня, сбежав с ним.

Мы жили небогато, в другом городе в жалком домике, который остался Нортону по наследству.

Мне пришлось самой стирать, убирать и готовить. Сначала не получалось, но вскоре я научилась. Я научилась не только хозяйству, но и ценить еду, людей и все, что нам дано.

Наше счастье было недолгим. Отец нашел меня. Нортона схватили, и я видела, как его избивают ногами и дубинами, и я рыдала. А после меня увели. Мне осталось лишь смотреть на истекающее кровью тело Нортона, который пытался встать.

– Забудь меня! Забудь меня навсегда! Живи дальше! – кричала я.

После этого Нортона я больше не видела.

Я была осквернена и опозорена. Мой жених отказался от меня, об этом жалели все, кроме меня.

Через неделю король объявил о своем желание завести фаворитку, и отец обрадовался возможности оплатить долги моим телом.

– Когда отработаешь долг, можешь вернуться, – сказал на прощание он. Но я уже не хотела возвращаться.

А теперь я просто не могу вернуться. Дар Богов? Или наказание? Чем бы это ни было, но для меня это настоящее счастье.

Я беременна. Ребенок любви и, если я вернусь домой, меня заставят идти к ведунье и выпить травы, чтобы убить его.

Кусочек Нортона, мое солнышко, которое осветит мне путь. Я должна бежать, как можно скорее.

Глава 15

– Помоги мне… - просила она.

Но я не знала, что мне делать.

– Как?

Я смотрела на девушку и не могла поверить, такая красивая, богатая и гордая. Словно мое отражение в другом мире, в мире высших. Но такая же разменная монета. Такая же кукла, тело которой не принадлежит ей.

Аннет отпустила трясущуюся руку в карман и вытащила из него смятую бумагу, протянув мне.

– Что это? – недоумевала я, приняв измятый клочок.

– Нортон, он нашел меня… Подкупил служанку.

– Подкупил?
– не могла поверить я.

– Я тоже заплатила ей, своими украшениями.

Я впервые заметила, что на Аннет не было ни сережек, ни ожерелья, ни колец. Должно быть, она отдала все, чтобы связаться с любимым.

Я развернула смятый клочок и начала читать.

В ночь, когда луна перейдет в месяц. Я буду ждать тебя у задних ворот замка. Охрана подкуплена.