— Это глупый и самоубийственный приказ, мой князь, — ответил Ордульф, — Я не могу его выполнить. Даже если случится чудо, и мы возьмем город — нас всех там немедленно осадят новгородцы и переморят голодом. Люди Вячеслава прямо сейчас объедают Изборск, в городе не осталось пищи, так что мы не сможем держать там осаду.

Князь Ярослав помрачнел, его русские соратники молчали и хмурились все больше, хотя и не понимали смысла разговора, который велся на латыни. Сагануренов не видел выхода из ситуации, но очень рассчитывал на Ордульфа. Ордульф был единственным, кто всегда умел удержать от глупостей чересчур вспыльчивого и невыдержанного князя.

Глава отряда Ордульф как раз хотел что-то сказать, но в этот момент под холмом послышались крики, а вскоре на холм въехал загнавший коня почти до смерти эст.

— Они идут, — доложил эст по-немецки, — Несколько сотен. С востока и юга. С ними собаки и чудовища.

— Если мы будем и дальше препираться — мы все умрем здесь, мой князь, — жестко сказал Ордульф, — А мертвым вы в Изборске уже не воссядете. Я умоляю вас, уедем прямо сейчас. Враги ждут, что мы поскачем на север, к замку Лоссвик. Обманем же их. Двинемся на запад, к нашему союзнику Маару. Мы доберемся до заката, и Маар укроет нас.

— А твоих людей ты оставишь тут, подтереть мне задницу, пока я драпаю? — с сомнением спросил Ярослав, — Ну уж нет. Я привык встречать врага мечом, а не сверкающими копытами моего убегающего коня. Я останусь здесь и умру, сражаясь с язычниками!

— И Псков будет потерян для нас навсегда, — спокойно добавил священник Бернард, — А власть Новгорода распространится до самого Балтийского моря и датских земель. И балты так и будут пребывать в язычестве, не ведая откровения о Христе. Зачем вы обрекаете их души на погибель, князь? Что они вам сделали?

Ярослав самым натуральным образом зарычал, как встревоженный медведь, а потом плюнул на землю.

— Ваша взяла, трусы, — выхаркал вслед за плевком слова Ярослав, — Я буду драпать, раз вы хотите. Буду. Да простит меня Господь!

Ордульф повернулся к рыцарям:

— Вы знаете, кто такой Ярослав, братья. Он наша последняя надежда в этих мрачных землях, единственный русский католический государь. Если Ярослава убьют или схватят — мы навсегда потеряем Псков. Если мы потеряем Псков — не будет союза с Новгородом. А без этого союза язычники при поддержке новгородцев перережут нас и погубят ростки веры, столь трудно всходящие в этих бесплодных краях. Поэтому вы должны умереть и пожертвовать собой, как и полагается верным христианам, но не допустить ни плена, ни смерти Ярослава. Русские уходят прямо сейчас. Я пойду с ними, поскольку без меня Маар не даст Ярославу убежища. Все остальные рыцари — останьтесь и остановите врага! Господь с вами. Deus vult!

И Ордульф с русскими уехал под страшную брань Ярослава. На холме остались лишь тридцать два рыцаря и пятьдесят пять эстов-христиан, большей частью пеших. А лес тем временем уже шевелился, ветер стал черным, и сосны начали тянуть свои лапы к последнему рубежу Римского престола на востоке, к кучке всадников на холме.

Сагануренов теперь слышал лай собак, хрип леших, шорох ящериц, крики язычников на дикарских наречиях.

— Чего мы ждем, братья? — воскликнул Сагануренов, — Вперед!

И он первым бросился на своем коне вниз с холма, чтобы встретить врага мечом.

Болотистый подлесок под холмом уже кишел эстами-язычниками, как гнилой кусок мяса червями. Сагануренов зарубил двух язычников в шкурах и схлестнулся со светлобородым конным новгородцем в тяжелой броне. Новгородец упал, и Сагануренов затоптал его конем. Огромный ящер эстов бросился на лошадь Сагануренова и отгрыз ей бок. Сагануренов прочел молитву, и ящер обратился в черный ил, из которого и был слеплен. Но конь Сагануренова пал, а бой уже подходил к концу.

Лешие хватали волосатыми ручищами последних рыцарей и давили их, как яблоки, прямо в доспехах. Последний верный Ордену меченосцев эст завяз в болотце, и его проткнули рогатиной с железом на конце. Через несколько мгновений посреди подлеска осталось стоять лишь четверо рыцарей, израненных и пеших. А вокруг них шумела и плевалась бесформенная темная масса — язычники с раскрашенными лицами, лешие высотой с сосну, ящеры с черными глазами, собаки эстов, похожие на огромных крыс.

Вперед вышел предводитель эстов, высокий язычник с черепом медведя на голове.

— Скажите, где Ярослав, и будете жить, — сказал эст по-немецки.

— Мы не хотим жить в этом мире, — ответил за всех Сагануренов, — Мы хотим умереть за Христа и пребывать в Царствии Божьем. Мы ничего не скажем.

— Будь по-вашему, — ответил эст, но неожиданно из толпы язычников появился бородатый русский на коне.

— Я наместник Пскова Вячеслав, — представился русский на паршивой и едва понятной латыни, — Я не прошу вас отдать мне изменника Ярослава и понимаю, что вы верны присяге. Но нет бесчестия в том, чтобы сдаться на хороших условиях. Я предлагаю вам сложить оружие, я продам вас всех обратно Ордену за золото. Нет нужды дальше лить кровь.