Как только путешественники и их волшебные огоньки проникли в погребение, стена за ними немедленно сомкнулась, замуровав их в камере. Андрей уже знал, что здесь нужно делать, и первым делом подполз к мертвецу и разрубил его защитный пузырь ритуальным кинжалом. Система подписала покойного:

Акристе, Психирург, 20 уровень

Мертвец был мужчиной. На груди у покойника, сквозь пробитую в пузыре щель, Андрей с волнением рассмотрел длинный ритуальный кинжал из застывшей крови. Рукоять кинжала была покрыта гравировкой, изображавшей сцены расчленения эльфов заживо. Изо рта мертвеца торчала бумага.

— Лут! — жадно потребовал Андрей.

Через несколько секунд система выдала требуемое:

Напоенный страхом ритуальный кинжал психирурга

Информация: Позволяет получить сразу два аспекта сознания

Уровень: 8

Состояние: этот предмет сделан из замороженной крови, он не ломается

Урон: нет

Цена: нет

Обрывок пергамента с записью:

«Здравствуй, возлюбленный мой.

Помни, что это про тебя.

Встретимся в Залах Мыслей. Вечно твоя. Курукс.»

Собственный ритуальный кинжал Андрея тут же растворился, заменившись в инвентаре новым, более мощным. А вот записка от Курукс заставила Андрея затосковать и даже ощутить мучения совести. Курукс так долго ждала его и даже помогала решать загадки, без нее он бы навечно остался в погребальной камере, еще когда спускался вниз, а в результате Шаб снес Курукс голову мечом.

Ксиб не вмешивался в происходящее и молчал, видимо, понимая, что Андрей знает, что делает.

— Тут загадка, — объяснил ящеру Андрей в его же собственной манере, тыкнув пальцем в кровяную панель на стене и чуть ли не зашипев, — Нужно решить загадку, тогда пройдем дальше. А в записке — подсказка. Написано, что это загадка про меня. Что бы это не значило.

Андрей подполз к кровяной панели, лег на живот на холодный и твердый пол и разложил перед собой прямоугольные барельефы из замороженной крови, каждый из которых был размером с игральную карту. Барельефов было девять, столько же, сколько и пустых ниш в панели.

— Нужно их расставить в верном порядке, — объяснил Андрей Ксибу, но тот ничего не ответил.

Пожалуй, здесь Андрей был в безопасности, в этой камере ящер на него не нападет. Андрей сомневался, что погребальная камера выпустит отсюда Ксиба без живого психирурга, даже если ящер сумеет решить загадку без помощи Андрея. И сам рептилоид определенно это понимал.

Барельефы из застывшей крови, как и прошлые черные металлические, были довольно изящными, изображения на них были выполнены в традиционной архаичной темноэльфийской манере, с большим уровнем детализации. На первом барельефе был изображен хизан, на втором — человек с какой-то непонятной штуковиной в руках, от которой тянулся провод, на третьем — очень уродливая и похожая на жабу старуха в платье, на четвертом — карад, на пятом — россыпь каких-то кристаллов, на шестом — сапоги, на седьмом — эльф в броне с гравированном эльфийским ухом, на восьмом — кувшин, на девятом — гном.

— Так, — сказал Андрея, пытаясь соображать. Ксиб тактично молчал.

Курукс писала, что это про него, про самого Андрея. Ну конечно!

— Сапоги я снял с Мертвеца, еще в Восточной Четверти, — сказал Андрей рептилоиду, пытаясь разложить барельефы в нужном порядке сначала на полу, — Эльфы-имперцы пытались меня схватить до этого. С карадом я дрался еще раньше. С гномом — до сапогов Мертвеца. Кристаллы — это колки. Их я впервые попробовал до встречи с гномом. А вот с кувшинами я не дрался, и с хизанами тоже… Странно…

Не расставленными по порядку теперь оставались четыре барельефа — уродливая старуха, человек с непонятной штуковиной, кувшин и хизан. Андрей было подумал, что старуха — это Курукс, но эту мысль он сразу отбросил. Старуха была толстой, в отличие от Курукс, и никакие кишки из жабообразной бабули на барельефе не свисали.

— Мамаша тролля! — догадался Андрей, — Ее я сношал до сапогов! То есть, на самом деле не сношал, а просто говорил про нее плохое троллю в пещере. И сапоги я тоже не сношал, просто нашел их уже после встречи с троллем. Вот я о чем.

Ксиб ничего не ответил на эти странные признания Андрея, а Андрей стал мучительно пытаться разгадать смысл трех оставшихся барельефов.

— Может, всадники на хизанах? — решил, наконец, помочь Ксиб, — Или ты сам скакал на хизанах?

— Точно! — спохватился Андрей, — Да, я скакал на хизанах. В первый раз залез на одного в пещере контрабандистов. А еще я там же сражался с хизанами, даже прищемил одному хоботок роялем! Я плохо помню, я тогда впервые нажрался колки, и он тогда еще был очень вкусным. Да, оно. Спасибо, Ксиб.