Затем в переднем ряду пехотинцев вспыхнул белый свет. В темноте и сквозь пелену песка Нале трудно было что-то увидеть, но ей показалось, что один солдат исчез, а на его месте появился другой.

Новоприбывший сидел верхом на скачущем коне, и потребовалось всего мгновение, чтобы животное сократило расстояние до ошеломленного дракона, а копье кавалериста пронзило его грудь.

Коричневый дракон дернулся, а затем зарычал и поднял когтистую заднюю лапу, но в тот же момент другой кавалерист врезался в него и пронзил копьем шею.

Дракон судорожно забился и попытался исчезнуть в песке - Нала могла различить его очертания, которые начали дергаться и стираться. Она предположила, что существо хотело спуститься в безопасную нору.

Первый всадник вытащил свое копье и нанес несколько ударов ножом. За каждым ударом следовала вспышка мистической силы. Эти атаки мешали дракону завершить превращение, так как сначала процесс замедлился, а затем и вовсе прекратился, оставив священное существо бездыханно лежать на земле.

Облако песка рассеялось, и Нала ясно увидела Медраша и Баласара. Их товарищи тоже увидели их и громко вскрикнули.

Хотя Нале казалось, что она уже была преисполнена ненавистью, это было ничем по сравнению с той злобой, которая охватила её сейчас. Её драконье дыханье жгло ей горло, и она с трудом поборола желание броситься в атаку прямо сейчас. Она бы ни за что отдала свою жизнь, а это было последнее, чего она хотела, учитывая, что Тиамат только что ответила на все ее молитвы.

Инстинкт - или, возможно, шепот Темной Госпожи - подсказал ей, что паладин Торма и его брат по клану окажутся ключевыми фигурами в эту ночь точно так же, как и тогда в Тимантере, вместе с КхориномСкулдарком. И если Нала будет преследовать их и ждать подходящего момента для удара, то и она сыграет решающую роль.

Но как она могла быть уверена, что всегда будет держать их на виду посреди бушующей битвы? Судя по всему, они уже готовились к наступлению. На мгновение эта проблема сбила ее с толку, а потом она улыбнулась собственной глупости.

Она же была драконорожденной, и какова вероятность, что кто-то узнает её в ночи, когда вокруг есть тысяча проблем посерьезнее, чем всматривание в лица товарищей? Пока она не подойдет слишком близко к Медрашу, Баласару и оставшимся членам Платиновой Когорты, все будет хорошо. Она сбросила свое одеяние из мерцающей чешуи и выскользнула из-за камней, чтобы присоединиться к войскам Покорителя.

Когда Шрам поднял Джесри в небо, она наблюдала за тем, как Чазар сжег Вензентилакса своим огненным дыханием. Её посох требовал, чтобы она нашла цель и вызвала свое пламя. Скоро, сказала она ему, скоро.

Чазар предложил ей отправиться в битву на нем и снова полетать на драконе, как и тогда, когда он напал на шадоваров и спас Гаэдинна. Но у девушки было предчувствие, что было неосмотрительно сидеть на спине одного дракона, когда его пытаются убить другие. А еще она хотела сражаться вместе с товарищами по Братству. Возможно, в последний раз.

Жалко, что Чазар не стал настаивать на том, чтобы его оседлала Халонья и показала свои предполагаемые духовные силы. Но, увы, Тимора улыбнулась Джесри не так широко. Халонья все еще была в лагере и, вероятно, прямо сейчас лелеяла свои обиды.

Туша огромной воскресшей хищной птицы показалась во фланге. Джесри заговорила с ветром, и воздух под крыльями нежити начал толкаться. Птица начала кувыркаться в воздухе, и девушка, решив не тратить больше заклинаний, позволила Шраму разорвать нежить своими когтями и клювом. Джесри пришлось учуять ужасную вонь, но, к счастью, лишь на мгновение.

Впереди другие наездники на грифонах боролись с подобными исчадиями некромантии. Точки зеленого света пробежали во тьме, когда Аот выпустил во врага магические стрелы. Она собиралась направить Шрама в гущу той битвы, но что-то другое привлекло её внимание.

Огромный скелет дракона вывалился из ночи. На мгновение Джесри подумал, что это был сам Аласклербанбастос, но у этого не было ни свечения в глазницах, ни маленьких вспышек молнии, прыгающих по костям. На самом деле, даже кости выглядели так, будто они принадлежали не одному существу, из-за чего монстр неуклюже прихрамывал.

Значит, это было еще одно творение некромантии, по своей сути мало чем отличающееся от ястребов-зомби. Но, вместе с этим, это была куда более серьезна угроза, о которой Джаксанаедегор не предупредил своих новых союзников. Может, его повелитель никогда не говорил ему о её существовании.

Сайжвирм, как его называли, напал на отряд лучников. С каждым его неуклюжим шагом из земли, на которую опускалась его лапа, подобно маленьким деревцам вырастали костяные шпоры. Лучники стреляли по нему с похвальным упорством, но большинство стрел просто отскакивало в сторону. Даже Гаэдинн, стоявший впереди, казалось, не мог нанести хоть сколько-нибудь значимый урон монстру.