Скорпион потянулся к нему другими клешнями. Гаэдинн снова взмахнул мечом. Острие когтя щелкнуло по лезвию, и то вылетело из рук эльфа.

В тот же момент клешеподобные камни по обе стороны от его рта раздвинулись. Из него вытекла светящаяся красная капля какой-то вязкой жидкости, и инстинкты Гаэдинна предупредили его, что чудище вот-вот сплюнет. Он приготовился увернуться.

Позади него Аот прорычал какое-то командное слово. Вспышка серебристого инея пронеслась мимо Гаэдинна и, при приближении к чудищу, превратилась в пар, окутавший его. Цера воззвала к Амаунатору, и свет, которым она их окружала, загорелся ярче.

Скорпион с треском упал. Его клешни звякнули, согнутый и перекрученный меч Гаэдинна. Он сделал выпад и вонзил второй клинок в левый глаз существа. Оно вздрогнуло в последний раз и замерло.

Но рядом с ним все еще было жарко. Отступив от останков, эльф, задыхаясь, сказал:

– Позволь мне повторить свои слова: “рядом не видно никакой стражи”. Я никогда не говорил, что никто не прислушивается и не ждет, когда мы начнем копать.

Аот ухмыльнулся, поднял копье, вонзил его в землю и расколол еще один кусок пола. Этого оказалось достаточно, чтобы открыть то, что скрывалось под ним.

Это был драгоценный камень размером и формой с яйцо. По крайней мере, так показалось Гаэдинну. В определенные моменты он походил не на твердый объект, а на просто овал тени с крошечными голубыми молниями, мерцающими внутри.

– Это оно? – Спросил он.

– Да, - ответил Аот.
– Душа Аласклербанбастоса. Его жизнь.

– Я все еще думаю, что если бы Чазар не был таким сумасшедшим, как треххвостый пес, то он уничтожил бы это существо.

Аот пожал плечами, и его кольчуга звякнула.

– Может быть, он не хотел так просто отпускать своего старого врага. Я имею в виду, это было бы адом застрять в камне в одиночестве и бестелесной форме на вечность, не так ли? Или, быть может, он планирует постепенно вытащить Костяного Змея из филактерии и пытать его для своего развлечения.

– Мы тоже хотим вытащить его, - сказала Цера. Она глубоко вздохнула, открыла кожаный мешочек на поясе, достала золотую коробку, достаточно большую, чтобы вместить филактерию, и встала на одно колено рядом с дырой. Мышцы на её шее напряглись, и Гаэдинн изо всех сил постарался поверить в то, что эти двое знают, что они делают. 

 15 Флэймрул, Год Извечного (1479 по ЛД)

Слепой и глухой, не зная ничего, кроме постоянно бормочущих собственных мыслей, Аласклербанбастос плыл в пустоте. Освобождение пришло как внезапное ощущение взлета.

На мгновение сам факт ощущения наполнил его таким экстазом, что он не мог думать ни о чем другом. Затем он вспомнил, что Чазар, Джаксанаедегор и остальные предатели уничтожили его тело и заточили его призрак в его филактерии. Значит, почти наверняка его вызвал красный дракон и уж точно не потому, что этот ненормальный решил проявить милосердие.

Что ж, пусть будет так. Чазар, без сомнения, заставил бы его принять слабую и, возможно, искалеченную физическую форму, но у Аласклербанбастоса все еще были заклинания. А с помощью магии было возможным многое.

На мгновение он почувствовал себя тяжелым, как свинец, а затем снова просто материальным. Но это не избавило его от чувства обременительной тяжести. Кто-то закопал его нынешнее тело - каркас из гниющей плоти и костей.

Это было странно. Не мог же Чазар ожидать, что простая могила удержит его.

Озадаченный, Аласклербанбастос прорычал заклинание и заметил, как это было странно, когда язык снова дергается в его рту. Затем, земля над ним загрохотала и раскололась, открывая дракону блеск звезд. Он вылез на воздух, пока грязь скатывалась с его крыльев.

Когда он заметил искривленную стопу правой передней лапы, то понял, что вселился в труп Калабастасингавора, относительно молодого синего дракона Чазара, убитого в самом начале войны. Этим объяснялись и все обугленные, отслаивающиеся пятна на его шкуре, но ни они, ни происхождения тела не имели значения в данный момент.

То, что произошло, вызвало неподдельное изумление драколича - ни Чазара, ни Джаксанаедегора нигде не было видно. Вместо этого выяснилось, что АотФезим, ГаэдиннУлреас и женщина с булавой и щитом взяли на себя задачу оживит Аласклербанбастоса.

Идиоты, очевидно, считали себя в безопасности, потому что у них была его филактерия. Они понятия не имели, с какой скоростью и смертоносной силой он мог атаковать, даже будучи запертым в теле молодого дракона. Он вдохнул воздух, чтобы прорычать слово силы, но тут вокруг женщины вспыхнул солнечный свет.