– Мне нужно поговорить с ним.
– Сказал Аот грифону.

– Да, пойдем, - ответил Джет.
– Я знаю, что ты только этого и ждал.

Пока Аот пересекал грязный двор, Хасос заговорил с ним:

– Я был бы признателен, если бы вы сразу пришли ко мне и объяснились. Ваш конь мог бы и подождать.

Мой “конь”, - подумал Аот, - для меня гораздо полезнее и важнее, чем ты когда-либо будешь.

– Пожалуйста, простите меня, милорд, - сказал он вслух, - но я думал, что эта ситуация заслуживает моего личного внимания. У меня, кстати, есть кое-что для вас.
– Он открыл мешочек на поясе, достал свернутый пергамент и протянул его дворянину.

Хасос принял это с некоторой осторожностью.

– Что это?

– Распоряжение Чазара, которое дает мне полную власть над всеми войсками и военными ресурсами Сулабакса на время войны.

Глаза Хасоса метались взад и вперед, пока он бегло просматривал первые несколько строк. Его аристократическое лицо приобрело приятный Аоту красный оттенок.

– Это возмутительно! Нелепо!

– Если вы прочитаете весь документ, то дойдете до той части, где Его Величество говорит, что это никак не отразится на вас. Просто предыдущая договоренность, согласно которой мы с вами делили руководство войсками, не позволяло нам добиться цели с максимальной эффективностью.

Хасос глубоко вздохнул.

– Если бы ваши разведчики не наткнулись на Чазара в горах и если бы они не оказали ему какую-то услугу…

– Тогда, возможно, я не смог бы убедить его, что четкая система руководства лучше, - сказал Аот.
– Но что есть, то есть. Если вы хотите поспорить о мудрости решений Его Величества, вы знаете дорогу в Лутчек. Если нет - я рассчитываю на вашу полную поддержку.

Хасос снова вздохнул, и красные пятна начали пропадать с его щёк и лба.

– Я знаю, как подчиняться королевскому указу. Я не понимаю лишь одного - почему вы считаете, что есть повод для беспокойств. Какие важные решения осталось принять? Враг за стенами, а мы внутри. Теперь остается только дождаться их отступления.

Хасос получал удовольствие от созерцания атрибутов войны. Он часто носил нагрудник и таскал с собой щит, даже когда для этого не было причин. Но Аот задавался вопросом - действительно ли дворянин когда-либо был в осаде? Если бы это было так, он, возможно, не был бы так беспечен, подвергая свой город затяжным страданиям, которые часто возникали, как следствие неразумных решений и затяжной осадой. Для Сулабакса и его улиц, забитых беглецами и домашним скотом с окрестных ферм, главной опасностью были голод и болезни.

– Мы не будем играть по этим правилам, - сказал Аот.
– Мы, всадники на грифонах, можем въезжать в город и выезжать из него, когда захотим. Конечно, не считая стрел, которые летят снизу, а потом льются сверху, но и с этим можно бороться. Недалеко от города наше войско разбило лагерь, а скоро, с юга, придёт еще одна армия, посланная лично Чазаром. Сложите все это вместе, и увидите, что мы сможем разбить этих дураков, которые считают, что поймали нас в ловушку. Наши люди за стенами будут молотом, а город и его гарнизон - наковальней.

Хасос покачал головой.

– Риск слишком велик. Мы понесем слишком большие потери

– Нет, если мы все сделаем правильно. Кроме того, Чазар не хочет обороняться. Он не хочет сейчас отбиваться от Великого Костяного Змея, отпустить его, чтобы через пару лет снова обороняться. План состоит в том, чтобы продвинуться на север и снова сделать Трескель частью Чессенты. Если бы я был на твоём месте, то уже поковал бы походное снаряжение.

Гиганты убили или отбросили всех драконорожденных, которые осмелились противостоять им на Равнине Черного Пепла. Теперь все боевые действия проходили в Тимантере, на плодородных полях и участках леса к югу от ДжерадТимара.

Всадник на летучих мышах заметил, что одна из групп налетчиков убивала людей, свиней и крупный рогатый скот. К счастью или нет, разведчик обнаружил патруль Медраша недалеко от зоны действия противника. Когда паладин изучал местность впереди в поисках признаков врага, он мысленно вернулся к тренировкам Кхорина. Несмотря на то, что его люди считали Медраша опытным воином, ему приходилось выполнять упражнения вместе со всеми, ибо он никогда не сражался с копьем на лошади. Фактически, он до сих пор этого и не делал – только не в реальном бою с жизнью паладина на кону.

Он хотел, чтобы Кхорин был здесь, но дворф был занят обучением других бойцов. Он пытался утешить себя мыслью, что Торм всегда был с ним.

Но в этом размышлении было чувство стыда. Потому что он знал, что неоднократно подводил Бога воинов, даже если другие так не считали. Его попытки поймать убийц Зеленой Руки разрушили союз между Чессентой и Тимантером. И, командуя первой ротой, которую клан Даардендриен выставил против гигантов, он привел своих родичей к гибели.

В этот раз он должен был быть лучше. Обязан. Даже если гиганты и не смогут победить в войне с Тимантером, а сейчас эта мысль не казалась такой уж нелепой, кто-то должен был доказать, что не только члены Платиновой Когорты могут побежать их. В противном случае, все больше и больше драконорожденных, доведенных до отчаяния, будут прибегать к мерзкому драконопоклонничеству.