Кхорин пожалел. Что с тех пор, как он начал работать на победителей или, скорее, делать нанимателей победителями, с ним рядом не было Гаэдинна, Джесри и Аота. Они лучше умели разгадывать секреты. Хотя, с уверенностью можно было сказать, что эльф точно начал бы потешаться над подпаленной бородой дворфа.

Хотя ему было трудно полюбить человека, который так открыто презирал его и всех, кто практиковал его дело, Гаэдинн должен был признать, что Хасос внес свою лепту в победу. И стоило отметить, что он приказал умертвить пленников относительно гуманно – ударом кинжала в сердце. Слава Богам, что Чазара это удовлетворило.

Дракон приказал, чтобы все тела были положены на костер. А потом, когда костер горел, он стоял на зубчатых стенах крепости и вдыхал аромат горелой плоти, подобно Богу, впитывающему энергию принесенной жертвы.

В конце концов, он вернулся в замок вместе с большинством своего ближайшего окружения, и лишь Гаэдинн остался там, удивленно смотря на искры, дрейфующие к луне. Почему он был удивлен - он не знал.

Гудел ветер. Огонь резко поднялся к небесам, вызвав удивлённые возгласы зрителей, стоящих вокруг него. Почерневшие трупы сгорели дотла всего за несколько ударов сердца, а затем пламя снова утихло, уменьшившись до прежнего размера.

Гаэдинн повернулся и улыбнулся женщине, которая подошла к нему сзади.

– Лютик. Я так понимаю, что Чазар наконец решил, что может какое-то время обойтись без твоего присутствия рядом с собой. Или ты пустила в ход магию, чтобы ускользнуть от него.

– Судя по всему, ты выдержал битву. – Сказала она.

– Я блестяще справился с этим, - ответил эльф.
– На самом деле так хорошо, что я думаю, можно с уверенностью сказать, что Аот теперь лишний. Пора Братству вышвырнуть его и последовать за мной. Что ты думаешь о небольшом мятеже?

Она нахмурилась, чем и отвечала почти всегда на его шутки.

– Нет? – продолжил он.
– Ну хорошо. По крайней мере, оставшись в моём нынешнем скромном поместье, я могу забыть обо всех этих расчетах и планах. Когда Кхорин ушёл, эта работа стала втрое унылее.

– Надеюсь, с ним все в порядке, - сказал Джесри.
– Надеюсь, он добрался до дома.

– Братство - его дом, - сказал Гаэдинн, - и я надеюсь, что он вернется вовремя, чтобы помочь нам бороться с проклятыми драконами. Кстати, мне нравится твой новый наряд. Очень по-тэйски.

Это вызвало искру неподдельной злости на ее лице.

– Это не похоже на... Это практичные мантия и плащ, которые не будут стеснять мага в битве.

– Это? Тогда, полагаю, я просто не привык видеть, как ты носишь новую одежду, если она не покрылась коркой грязи или износилась до дыр.

– И я не привыкла слышать, как ты говоришь со мной с искренней злобой в своих насмешках. Поскольку ты явно не хочешь моей компании, я желаю тебе спокойной ночи. – Ответила Джесри и отвернулась.

– Хорошо, - подумал он, - уходи.

Но потом что-то все-таки заставило его заговорить:

– Подожди. Останься, если хочешь. Я не сержусь на тебя.

Она повернулась и, щелкая золотым наконечником посоха по балкам, подошла к парапету.

– В чем же тогда дело?

Он махнул рукой на костер. Тот быстро прогорал до оранжевых углей, а люди, стоящие вокруг, смотрели, как костёр медленно пропадает.

– В этом, я полагаю.

Джесри вздохнула.

– Ну, они были просто кобольдами.

– Я знаю. Надо отдать должное Хасосу – он выбрал именно их, когда узнал, что придется кого-то зарезать. Тем не менее, ты знаешь меня, Лютик. Я не рыцарь. Я с радостью перережу горло каждому связанному, беспомощному пленнику и его матери, если я увижу в этом необходимость. Но это… - Он покачал головой.

– Что ж, - сказала она, - каждый из них совершил преступление, подняв оружие против законного суверена. Обычно люди платят за него своими жизнями.

– Это логично только в том случае, если претензии Чазара на Трескель законны, а ни ты, ни я этого не знаем.

– Как не знаем и обратного.

– Я хочу сказать, что если мы не знаем наверняка, то люди Великого Костяного Змея уж точно не знают. Когда они шли на войну, то просто подчинялись единственному правителю, который у них когда-либо был.

– Может быть, когда они узнают о том, что произошло здесь, то подумают – а нужна ли им эта война.

Гаэдинн нахмурился.

– Я признаю, что отправка сообщения может быть разумным поводом для убийства некоторых заключенных. Но Чазар сделал это не поэтому.