— Этот твой феминизм, феминизм, ФЕМИНИЗМ!

Я вздрагиваю и киваю.

Нет, так он не вспомнит.

— Марк, я почувствовала сегодня абсолютную одержимость тобой. Я одержима тобой и счастлива. Я хочу, чтобы ты был со мной, рядом, вечно. И чтобы мы были неотрывны друг от друга…

Марк видит Соню. Она первая бежит нам навстречу. Растрёпанная, чегоне позволяет себе дажедома. Марк любит на дочери аккуратные косички, и она их делает каждый день, если знает, что проведёт с ним время. Она так же одержима им, как и я… когда-то. Сейчас я снова заболела вирусом Марка, и нутро полосует острый нож иррациональной ревности.

— Я хочу, чтобы мы друг друга чувствовали и понимали. И чтобы всё, что кажется нам вечным сейчас, оставалось таким всегда. Ты доказал мне, как дорожишь МНОЙ, как любишь меня… и я хочу всегда быть тебе благодарна…

Егора выводят на «поводке». Лямки его комбинезона расстегнулись, их сжимает в руке Софья Марковна, а Егор несётся с ором по залу ожидания, и лямки натянуты, а резинка на штанах уже растянулась.

— Папа-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — воет Егор, отталкивает Соню, колотит её по спине, освобождая себе место под солнцем. — Меня! Меня! Покружи-и-и-и-и!

Егор хочет всё. Он хочет самый сладкий и большой кусок. Он хочет Марка целиком, от и до, как хочу его я. Связать и спрятать в карман, сожрать. Любить не Сониной нежной любовью, трепетной и чистой, а истерично и гневно. Бешено. Кусаться и тискать, и никому не позволять даже смотреть в его сторону.

Я жду Максима.

— Мы с тобой будем счастливы, правда?

— Правда.

Максим выходит, поправляя на носу новенькие очки, и застывает, глядя на Егора, висящего на шее Марка, на Соню, которая просто смотрит с абсолютным обожанием на отца. Макс стоит пару секунд, а потом уверенно идёт ко мне.

Альтернатива.

Компромисс.

Макс обнимает меня и тихо спрашивает:

— А как папа себя чувствует, мам? Уже здоров?

— Почти, — шепчу, не решаясь поймать взгляд Марка.

— Нель? — зовёт меня Марк, выглядывая из-за головы Егора. — Ты избегаешь смотреть на меня?

И я, как парализованная, качаю головой. Вроде бы отрицаю, а вроде бы и не спорю.

Мы прощаемся с родителями, которые смотрят на меня озабоченно и передают приветы от папеньки и его Лары. Мы молча идём к машине, и сердце бухает в груди, отзываясь на каждый шаг. Бом-бом-бом… Мы молча садимся в машину, дети занимают свои законные места. Егор что-то рассказывает, но его речь бессвязна, у Сони от радости глаза влажные, а взгляд мягкий и любящий, она слишком соскучилась, чтобы говорить. Максим смотрит на нас испытующе и пытается анализировать. Мне всё это и привычно, и чуждо. Я отвыкла быть под вечным прицелом, и в то же время этого нахватало.

— Неля?

— Вспомнил? — дребезжащим голосом спрашиваю, выруливаю с парковки и на ходу пристёгиваюсь.

— Почему ты…

— Медовый месяц закончился? — голос звенит всё сильнее.

— С чего ты?..

— Ну что, к тебе или ко мне? — я усмехаюсь. Чую кожей, что всё правильно поняла.

— Единственное, что я понял… что сил вот с этим бороться у меня не стало, — холодно, совсем по-Марковски отвечает он.

Его губы изгибаются в усмешке, пугающей до холодных змеек, спускающихся по позвоночнику. Я молча смотрю перед собой на дорогу, а Марк оборачивается к детям и внимательно их выслушивает. Всех по очереди, как обычно. Будто каждому выделил минутку.

— Ну что? Закинешь нас домой и мигом на работу? — тихо спрашивает он.

— А тебя туда не закинуть или «поболеешь» перед компьютером? — тихо отвечаю.

И меня пугает, что дети даже не вздрагивают. Мне противно…

Я не справилась.

Меня ненавидит муж, у нас всё не хорошо.

И я даже не могу поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Посмотри на меня, — просит он, шипит сквозь зубы.

— Нет.

— Посмотри. На. Меня.

— Ты обещал беречь меня, — очень тихо шепчу.

— А ты обещала любить… — очень тихо отвечает Марк.

Я почувствовала себя… дома?

Да. Пожалуй.

Ты ушёл на работу, я проводила тебя и поняла, что нисколько не хочу спать. Включила твой компьютер и, не думая, долго скачала сезон «Холма», бегая к «торренту» из кухни, проверяя сколько скачалось. В это время забахала себе завтрак. Кофе, омлет, сок, охотничью колбаску. Раздобыла шоколадку и довольная уселась перед монитором.

И с первым же…

…I don't need to be anything other, прозвучавшим даже не в сериале, а просто в моей голове…

Почувствовала себя дома. Тут был мои сериалы, и я до остервенения любила человека, вещи которого лежали вокруг.

Одержимость наступила в день нашей разлуки и моего заточение и не развеялась после свадьбы и первой брачной ночи. Всю ночь я провела в твоих руках, глаза закрыла к пяти утра в лучшем случае и ни на секунду не вспомнила о мире за окном. Он выключился, а мы остались, и мне было так хорошо, что сама себе не могла признаться, что вот этого человека я презирала в первую встречу.