— Любишь меня? — крикнул ты, и из-за широченной улыбки вопрос казался слишком озорным и безумным.

— Ага! — крикнула я и рассмеялась.

— Забились! Жди тут, я всё решу!

Ты махнул мне рукой на прощание и уехал. С одной стороны, я страшно тосковала, будто с каждым метром, на который ты удалялся, натягивалась болезненно струна между нами, а с другой стороны — не могла сдержать улыбку и радость. Глупцы решили, что что-то могут испортить… Они хотят пугать нас и выдумывать преграды… зачем? Мне было смешно на это смотреть.

— Неля? — позвал папенька.

— Что? — весело спросила я.

— Ты же понимаешь что…

— Не трать силы, пап. Нет, я тебя не понимаю. Всё равно у тебя не получится ничего… — я прижалась лбом к оконной раме и поняла, что так, как сейчас, никогда ещё у меня сердце не колотилось.

Твоим самым страшным и поворотным мигом была та первая авария, случившаяся из-за ярости, злости на меня и вспышки гнева. Она доказала, что я настолько тебе важна, что обида может застилать глаза и сковывать руки. Мой поворотный момент был в запертой снаружи комнате, с изнывающим от тревоги и радости сердцем.

— Я не знаю, что делать, — тихо произнёс папа по ту сторону двери.

— А я знаю. Прости, если не оправдала твоих ожиданий.

— Но рано же…

— Ну, пап, дерьмо случается.

Он ушёл, а я осталась ждать, когда ты всё решишь.

— Маш… Маша…

— А-а? — сонно пробормотала племянница, пряча нос в подушке.

— Маш, помощь нужна!

— Ага, — Маша села на кровати, расплываясь в улыбке. Она будто всю жизнь ждала этого момента. — Говори.

— Найди мне белое платье. Можешь?

— Найти…

— Сейчас! Вот прямо в течении часа!

— Найду… — сонно и задумчиво произнесла Маша.

— И свой ключ от квартиры.

— Ага…

— И ни-ко-му не говори о том, что видела меня. Всё поняла?

— Нель?..

— Тш… вырастешь — поймёшь!

Я щёлкнула девочку по носу и прокралась обратно в свою комнату. А что самое дикое в этой ситуации? Что через десять лет я, а не она, забыла этот вечер.

Ты позвонил и сказал, чтобы сбегала из дома. Ты сказал, что будешь ждать у подъезда. Ты сказал, чтобы была в белом. Я сказала «да».

Сонная Маша принесла мне в спальню старинное кружевное платье, которое вытащила из гардероба отца. Ткань была цвета слоновой кости, и вещь принесли не то на переделку, не то на починку, да так и не забрали ещё несколько лет назад. Мы с Маней частенько это платье таскали по дому, оно выглядело немного потрёпанным, но в целом было винтажно-роскошным, будто со старинной фотографии. Одна беда… мне не по размеру. Слишком длинное, широкое в талии и груди. Я стояла в нём напротив зеркала и выглядела так, будто стащила у мамы наряд, не хватало алых губищ, голубых теней и туфель на пять размеров больше.

— Я исправлю, — пропищала Маша и улыбнулась мне, гордая, что к ней сейчас обратятся, как к профессионалу.

Маня ловко отрезала юбку, укоротив до середины икр. Пояс затянула лентой, оторвала уродливое, покрытое пятнами жабо и рукава-фонарики. Вышло миди-платье, вполне себе ничего.

— Класс! Умница!

— Нель, ты замуж?

— Немножко. Только папе не говори.

— Постараюсь… слушай, ну ты это… ты же вернёшься?

— Ну куда я денусь? Маш, я папу не бросаю, правда.

— И меня?

— И тебя.

— А будет ребёнок?

— Будет.

— А я…

Я села на корточки перед девочкой и внимательно на неё посмотрела. Она боится. Ей страшно. Сейчас мне кажется, что Маша в тот момент со мной попрощалась и ничего больше от меня не ждала. Прошло десять лет, прежде чем я поняла, что уходила тогда навсегда, хоть и обещала обратное. Могла ли что-то изменить? Нет, наверное. Не потому что свой ребёнок роднее маленькой племянницы. А только потому, что не смогла бы я жить с ними всю жизнь: с папенькой и Машей. Слишком мне самой нужна опора, нужна защита, а тут нужно быть наравне со всеми. Нужно помогать папе, помогать Маше и как можно меньше ныть.

— Ничего не изменится, маленькая, правда, — пообещала я, целуя пухлую щёку и утыкаясь лбом в её лоб. — Я позвоню завтра. Хорошо?

— И приедешь?

— Для начала позвоню. Ну… я побежала…

— Пока, — Маша дважды сжала пальчики в прощальном жесте, открыла мне своим ключом дверь и смотрела вслед. Я остановилась на площадке между этажами, посмотрела на неё последний раз и подумала, что навсегда это запомню. Девочку в пижаме на пороге папенькиной квартиры. И свою странную тайную свадьбу.