– Кто ты? – мелодичный голос мужчины прокатился у меня внутри, отчего тело приятно обдало волной жара.

Он подходил ко мне, словно грациозная кошка, – они оба вышагивали одинаково плавно, только мужчина был черноволосый, а барс так и искрил белизной.

– Как ночь и день, – прошептала я сама себе, даже не обращая внимания на слова уже приблизившегося мужчины. Зачем? Это же все равно мое воображение, так вот лучше не отвечать, мало ли. Если мозг привыкнет, то могут и в дурку упрятать.

– Что, прости? – переспросил мужчина, явно все хорошо слыша, но при этом не понимая, что я имела в виду.

Странно. Я уже более внимательно посмотрела на него: вроде если это мое воображение, то и понимать он должен меня с полувзгляда.

– Не обращай внимания, – я отмахнулась от сего видения рукою.

Но подошедший уже вплотную кошак меня изрядно удивил: он мурчал. Нежно, призывно и так заманчиво, что я не удержалась и погладила это сказочное огромное чудо. Размером он был с двух белых медведей, одна его лапа, поставленная сейчас возле меня на колоду, как бы обнимая и давая больше возможности гладить, была как я вся целиком.

Почему-то страшно и теперь не стало, а даже как-то тепло и уютно – я, наверное, почувствовала себя в безопасности и от этого широко зевнула. Уже скорее всего за полночь, а спать я всегда вовремя ложилась, все же работа и учеба не позволяли бессонных ночей.

– На что не обращать внимания? – мужчина сел ко мне вплотную с другой стороны и тоже нисколько не боясь моего белого кота.

– На меня можешь не обращать внимания, – я все же отвлеклась от поглаживания, которое сейчас меня очень успокаивало. – Я немного тут посижу и дальше пойду.

– Куда пойдешь? – открыв свои бездонные серо-голубые глаза, он осторожно стал обнюхивать меня и тоже заурчал.

Теперь уже я удивленно посмотрела на мужчину, но его урчалка несколько не уступала большой кошке. Казалось, он тоже ждет ласки, но даже в своем болезненном воображении гладить постороннего мужчину я не могла.

– А ты можешь тоже превратиться в котика? – спросила я свое воображение. Он же может, раз это все у меня в голове. – Тогда я и тебя поглажу.

– Могу, – с полуулыбкой, но все же смущаясь, он поднялся и отошел немного в сторону.

Через несколько секунд на поляне рядом с белым барсом сидел точно такой же, только черный.

– Ух ты! – возликовала я, потому как не ожидала от своего сознания такого полёта фантазии.

Они оба были настолько красивыми, мягкими и теплыми, что я с огромным удовольствием зарывалась своими немного светящимися пятернями в их шерстку и наглаживала сразу две морды. Потом даже повалила черненького и принялась чесать ему пузико, которое он с урчанием подставлял; второй тоже перевернулся на спину, забавно расставляя лапы, и мне ничего не оставалось, как теперь наглаживать и второго.

– Ути, мои хорошие, какие же вы красивые, а как от вас вкусно пахнет, так бы и куснула, – продолжая перебегать от одного к другому, ворковала над ними я.

Они одновременно перестали урчать и с явным удивлением уставились на меня, даже в какой-то момент показалось, что подставляют свои шеи. Но мне прокусить такую толстую шкуру – это было сравнимо с фантазиями, которые у меня сейчас и происходили. А потом все тот же черный перекинулся обратно, во все того же мужчину. Только теперь он лежал прямо на земле и с восхищением разглядывал меня.

– Кусай! – он расстегнул рубашку, которая была белоснежного цвета, и немного поднял подбородок, чтобы мне было удобнее.

– Зачем? – удивилась я.

Теперь этот мужчина не казался таким уж чужим, особенно после того, как я ему чесала животик.

– Ты сказала, что этого хочешь, я тоже этого хочу, ну же, – он еще сильнее подставил мне шею, чтобы было удобнее.

Учитывая, что я сидела на коленях, когда зарывалась в шерстки котиков, то сейчас его человеческая шея действительно была очень удобно подставлена, и немного выпирающая жилка пульсировала от нетерпения.

Запах этих котиков просто накрывал с головою, хотелось плыть по его волнам и отдаваться наслаждению. Никогда не замечала за собою такой чувственности. Мне пришлось опять все свалить на тот самый газ, которым я надышалась, когда пробиралась сквозь него. Вообще-то небезопасно вот так в парке оставлять открытые трубы – мало ли что еще может случиться. А вдруг парк бы загорелся, там же рядом дома – моя фантазия уже вовсю подсовывала мне варианты.

А вот настоящий пожар – под кожей – у меня действительно уже распространялся с непреодолимой силой. Пульсирующая жилка так и манила меня исполнить случайно брошенное слово-желание.