— Ирочка, это надо отправить в лабораторию еще сегодня.

Даша улыбнулась.

— Добрый день. — Пелтрам украдкой глянул в лежащую перед ним тетрадь. — Лариса Витольдовна? Я правильно произношу ваше отчество?

— Да-да, абсолютно верно. — Оказавшись лицом к лицу с врачом, она неожиданно растерялась. Наверное, так выглядел Оле-Лукойе — добрый, всепонимающий взгляд, ободряющая улыбка. Однако при всем при этом доктор Пелтрам совсем не походил на человека, готового с радостью поделиться с посторонним историей болезни своего пациента.

— Ну, рассказывайте, что вас беспокоит. — Он по-своему истолковал ее нервозность.

— Видите ли, я... — Нет, сто против одного, что он не станет ей ничего рассказывать. Особенно в присутствии медсестры. — А не могли бы мы остаться вдвоем?

Пелтрам чуть приспустил очки на кончик круглого носа и удивленно посмотрел поверх стекол.

— Поверьте, вам не стоит ничего опасаться или стесняться. Ирина Михайловна — профессиональная медсестра, — говорил Пелтрам с легким польским акцентом, — я ей абсолютно доверяю.

— Доктор, я вас очень прошу, — Даша старалась ныть по возможности убедительнее. — Для меня это очень важно.

— Генрих Бенедиктович, я отнесу это в лабораторию. — Медсестра как ни в чем не бывало подхватила пачку листов и направилась к выходу.

— Да, благодарю вас, Ирочка, — кивнул тот и, поправив очки, вопросительно посмотрел на посетительницу. — Ну-с, я вас слушаю.

Даша сжала кулаки:

— Доктор, признаться, я немного слукавила, записавшись к вам на прием, но другого пути у меня не было...

Добрые глаза за круглыми стеклами чуть сузились.

— Так, давайте выясним сразу: у вас нет никаких жалоб на здоровье?

Молодая женщина хотела было отрицательно помотать головой, но потом вспомнила, что не была у гинеколога уже года три, и неуверенно пожала плечами:

— Не знаю. Надеюсь, что нет. Я давно проверялась.

— Понятно. Значит, вы не больны и не беременны?

— Нет, нет! Это точно нет...

— Ну что ж, в моей помощи вы не нуждаетесь, так чего же вы хотите?

— В вашей помощи я как раз нуждаюсь, но не в той, в какой...

— Госпожа Иванова, нельзя ли перейти к сути дела? У меня прием.

— Да-да, конечно... Скажите... — Даша не знала, с чего начать, но наконец решилась: — Скажите, доктор, к вам не приходил некто Алексей Богданов?

Пелтрам откинулся на спинку кресла, широко расставленные руки уперлись в стол:

— Голубушка, у меня сотни пациентов, и среди них наверняка несколько Богдановых. Что именно вы хотите узнать?

— Вы, наверное, меня неправильно поняли. Я имела в виду не семейную пару, а мужчину. Одного мужчину. Скорее всего, он был у вас вчера или позавчера.

Правый глаз доктора стал заметно дергаться:

— Не пойму, что вы хотите от меня?

— Этот Алексей, мой друг, у него... он не может иметь детей, и ему посоветовали обратиться к вам.

— Я не занимаюсь мужчинами.

— Да, но... после того как он отправился к вам, его больше никто не видел.

Пелтрам снял очки и потер переносицу:

— Я ничего не понимаю.

Нет, если Пелтрам что-то скрывает, он не признается ни ей, ни Полетаеву, ни самому Берии. Единственное, что она может сделать для Алексея, если он здесь и с ним что-то происходит, это дать понять доктору, что она в курсе происходящего. Даша заискивающе улыбнулась:

— Да не только вы. Признаться, это очень непонятная и запутанная история. Я работаю в частном детективном агентстве...

— Так, немедленно покиньте мой кабинет! — Доктор вскочил и гневным жестом выбросил руку вперед по направлению к двери. Если бы не очки и белая шапочка — вылитый Ленин в октябре.

Даша вскочила вслед за ним.

— Генрих Бенедиктович, вы же понимаете, я пришла не просто так, у меня есть много веских оснований подозревать...

— Если вы сию секунду отсюда не уберетесь, я вызову милицию! — Пухлая рука потянулась к телефону.

Оставаться дольше не имело смысла. Все, что надо, она уже сказала.

— Я ухожу, — с достоинством произнесла Даша, — но я вернусь. В том случае, если вы передумаете, вот номер моего телефона. Даю вам равно сутки.

По дороге домой Даша никак не могла решить, к какому разряду отнести последнюю акцию: к победе или поражению. Нет, к победе навряд ли, она почти ничего не узнала, но проигрышем ее тоже считать не стоило: если Пелтрам участвует в какой-то игре, то она его вспугнула, и он будет вынужден действовать. Главное, чтобы с Алексеем ничего не случилось...