Территория штаба была накрыта куполами трёх щитов — их держали солдаты, плюс приходилось усиливать контурами и артефактами. Нас пропустили, и я поискал глазами Дина — как один из сильных щитовиков, он вполне мог быть здесь. Но в поле зрения его не оказалось.

Меня и Джеда отправили в лазарет. Целитель осмотрел, расчертил надо мной контур, проверил системы и обезболил надсадно гудящую голову. Джед был рядом и с ним целителю пришлось повозиться куда дольше. Друга он отключил, погрузив в неглубокую искусственную кому.

Я хотел сразу забрать из комнаты винтовки, узнать обстановку, но целитель настоял, чтобы я ещё полежал, пока не восстановлюсь. Почти сразу ко мне явился один из командующих, который сообщил, что никто меня на поле боя выпускать не собирается. Я решил пока не спорить, а молча сделать по-своему.

— Юстас Айон? — спросил я у командующего, когда тот уже собирался уходить. — Его нашли? Он жив?

Мужик недолго помолчал, но всё же ответил:

— Он в операционной. Одними целителями не обойтись. Помолитесь Предвечному, юный господин, чтобы он выжил.

Я только протяжно выдохнул, откидываясь на подушку. За окнами уже спустилась ночь, озаряемая взрывами и разрываемая шумом. Штаб был под надёжной защитой, но я знал, что отбить вторжение по щелчку пальцев просто не выйдет. Даже если бы Юстас и вообще все командующие знали о вторжении, невозможно постоянно держать мобилизованной всю технику и войска.

Я почувствовал, что глаза слипаются — похоже, что в витаминном коктейле, вколотом целителем, было ещё и снотворное.

.

Утром я удостоверился, что Джед чувствует себя немного лучше и, добившись того, чтобы к дяде впустили, пошёл в реанимационную палату.

Зрелище было неприятным — дяде оторвало ногу, он был весь в бинтах и гипсе, из-под повязки на голове потихоньку просачивалась кровь, но он был в сознании.

— Дядя? — я старался говорить потише.

— Жить буду, — прохрипел Юстас.

Я подошёл поближе. Меня распирали вопросы, я хотел знать, как обстоят дела, но на совещание командующих меня не пропустят, если оно вообще уже не прошло. Я хотел на поле боя — чувствовал, что это мне сейчас необходимо. Понимал, что моему Потоку это нужно.

— Езжай домой, Неро. Тебя и Джеда увезут под усиленной охраной, — тихо проговорил Юстас.

— Я никуда не поеду, — я отрицательно мотнул головой. — Скажи мне, Юстас, ты правда не знал о вторжении Мин? Ты не знал о сговоре Веберов и Юдалл? Ответь мне. Сейчас. Это важно.

Я понимал, что задаю вопрос раненому Юстасу, который не сможет силой заткнуть меня, в случае чего. И он был слаб, я бы мог избавиться от него если… Только сначала мне требовалось получить доказательства. Войну не остановить, а её исход будет зависеть от того…

— Не понимаю, о чём ты, — ответил Юстас. — Я знал только то, что рассказал тебе вчера. Я знал, по своим каналам, что, возможно, через часть границы принадлежащей Юдалл и Веберам проходят диверсионные группы. Но это были слухи, никаких прямых…

— Я понял. Но я никуда не уеду, — повторил я.

Непроизвольно сжались кулаки. Сегодня Алиас проведёт допрос. Уже сегодня мы сможет доложить Императору и собрать Совет Тринадцати, а потом…

— Брайс, — глаза Юстаса вдруг округлились. — Он должен был прибыть сегодня.

— Мне ничего не говорили, — я качнул головой. — Я будто в вакууме.

— Обратись к командующему Торну Делари, он должен был тебе сообщить обо мне.

Я сразу понял, что это тот мужик, что заходил, однако новости о дяде из него пришлось выпытывать.

— Да, я понял, о ком речь.

— Он должен был связаться с домом, а также должен знать о Брайсе.

— Почему командующий этим занимается?

— Потому что я попросил. Не время для споров, Неро. Если я умру, он возьмёт на себя все подразделения, — Юстас закашлялся.

— Значит, сейчас он не в штабе.

Юстас промолчал, понимая, что Торн уже заменил его на границе, а значит, поговорить я с ним не смогу. Я пошарился по карманам — телефон был разбит.

— Позвони со спутникового телефона у секретаря. Если Торн занят командованием, он мог не сообщить…

— Понял. Я ещё зайду.

Больше всего я ненавидел чувство подвешенности и неизвестности. Даже если у Мартина уже были какие-то новости, то мне, как и Юстасу, никто ещё не успел сообщить.

Выйдя из больничного крыла, я направился прямо в секретариат, где пришлось простоять под дверью ещё минут двадцать — никого не оказалось, а бросаться к диспетчерам, занятым сейчас мобилизацией войск, я посчитал лишним. Когда мне удалось набрать номер Мартина, я сразу понял — что-то не так.