Шрифт:
Левиафан гордо оглядела обслюнявленную мышь, покрытую грязью, мелкими травинками и слизью, которая гордо лежала прямо на сероватой ткани кимоно. Правда ткань кимоно раньше была серой, сейчас, пропитываясь грязью и змеиным желудочным соком, она принимала немного другой цвет.
Левиафан гордо надулась, став раза в полтора больше. Когда хозяин придет в себя он будет очень-очень доволен своей старательной Левиафан.
И будет много-много теплых поглаживаний.
Леви была в этом уверена.
Глава 16
— Твою мать! — именно так Стас воспринял свое возвращение в реальный мир. У него так и не получилось достучаться до этой мифической праны, однако мужчина чувствовал, что он на верном пути.
Пришел же он в себя от предательской прохлады, когда его штаны хорошенько так пропитались слюной его излишне старательной Левиафан.
Оглядывая свои изгвазданные штаны, Ордынцеву хотелось ругаться, желательно матом. Однако взглянув в доверчивые глаза сидящей подле него змейки, Стас понял, что он решительно не сможет этого сделать.
Поэтому, заставив себя улыбнуться, он «благодарно» похлопал ту по голове, чем вызвал серию радостных шипящих звуков.
Оценив величину проблемы, мужчина принял решение постирать штаны в этой же речке, а так как ни о какой запасной одежде не шло и речи, то пришлось одевать мокрое и идти назад.
К тому времени уже наступал вечер, поэтому прохлада чувствовалась особенно сильно.
К счастью, принц ничего не сказал, хоть и странно посмотрел на мокрые штаны своего целителя.
Ну а на следующий день Стасу стало резко не до размышлений.
Дело было в том, что лагерь стремительно сворачивался и сделать это было не так-то просто.
Шатры складывались, обвязывались и засовывались в специальные деревянные коробки, от которых вперед и назад уходили горизонтальные планки. Последние взвались на плечи слуг и асигару, как паланкины, после чего те, стараясь держать шаг, двигались в сторону тракта.
Что примечательно, телеги в этом мире существовали, но их было очень мало. В основном они наличествовали лишь у самых богатых самураев и аристократов.
Мучимый любопытством Стас аккуратно спросил у ближайших слуг, в чем причина подобной недооценки гужевого транспорта.
И ответ заставил его сильно удивиться.
Как оказалось, в большинстве стран этого мира никто и не думал как-нибудь мостить дороги, на манер римских. Это привело к тому, что большое количество телег в кратчайшие сроки могли бы разбомбить тракты между городами.
Вследствие этого всеми странами был выпущен закон, запрещающий обычным людям и даже торговцам владеть телегами.
Как итог, все многообразие грузоперевозок осуществлялось с помощью грузчиков или слуг.
Существовала целая гильдия или класс людей, которые всю жизнь занимались лишь этим.
Лошади использовались тоже, но так как их могли позволить себе лишь богатые аристократы или зажиточные самураи, то их использовали лишь как военную силу.
Стасу повезло, что он как целитель и посторонний человек не был обязан участвовать в сборе лагеря. Однако это не уберегло его уже от своей обычной ноши — заброшенного за ненадобностью старого копья и потасканной палатки с циновкой.
Все эти дни они валялись без дела в углу шатра, но теперь их требовалось тащить пешком.
Для принца Сумада же местные расщедрились на целую лошадь. Стас не знал где Санса ее откопали, так как у них он лошадей не видел.
На девятый день Джишин чувствовал себя удивительно сносно для человека, у которого кишки держались вместе лишь чудом. Более того, он почти даже не сваливался с седла. Правда его к нему все равно привязали, так сказать, во избежание.
Стас же шел рядом с покачивающимся принцем, который изредка ругался сквозь зубы. Судя по всему, ездить на лошади Сумада умел, вот только очень и очень плохо.
Их отправили одними из первых вместе с личной свитой Нобуноро и передовым разъездом воителей. И в этом была проблема.
Если воители могли позволить себе поддерживать очень быстрый темп на своих двоих, а аристократы и самурая благодаря лошадям тоже не испытывали с этим проблем, то обычным людям приходилось выбиваться из сил, чтобы поддерживать набранный темп.
И хоть Стас был нагружен куда меньше, чем другие слуги, это не значило, что он не уставал. Тащить неудобное копье и остальные вещи было отнюдь не просто. Добавить сюда непривычную обувь с чужой ноги и становится понятно то угрюмое состояние, в котором он пребывал всю дорогу.